– Значит, это не черта характера или болезнь, а просто неизбежное старение? – удивляется его спутница.

– Именно. Но это все равно отвратительно. Пожилые не могут работать, не платят налоги в полном размере, они просто старые вредители. Было бы неплохо, если бы всех их выгнали из страны.

Сидзука встречается взглядом с женщиной, которая, смутившись, пытается намекнуть мужчине на присутствие рядом пожилой слушательницы. Мужчина, увлеченный своим монологом, наконец обращает внимание на нее и замолкает.

Однако и Сидзука не без вины. Она могла бы просто пройти мимо, но теперь, когда их взгляды пересеклись, проигнорировать их было бы невежливо.

Ее страсть к наставлениям снова берет верх.

– Вы правы, называя таких людей «пожилыми вредителями», поспорить с этим сложно. И если специалисты утверждают, что это не болезнь и не черта характера, а старение, то, возможно, они правы.

– Это самое… я не хотел вас обидеть…

– Старость приходит ко всем, – перебивает его Сидзука. – Поэтому, когда вам, молодой человек, и вашей спутнице исполнится шестьдесят пять лет, вы сами покинете нашу страну.

* * *

Выбравшись наружу, Сидзука с облегчением покидает запутанные лабиринты подземных коридоров станции «Нагоя». В отличие от подземного хаоса, улицы перед главным вокзалом выглядят чистыми и упорядоченными. После того как город был практически полностью уничтожен массированными бомбардировками во время войны, его основательно реконструировали, удалось создать организованное и хорошо спланированное пространство.

Однако иногда упорядоченность может быть минусом для городского пейзажа. Например, в районе Сакаэ, где стоят как крупные, так и мелкие коммерческие здания, царит своеобразная суета, присущая деловому центру. По сравнению с ним район станции «Нагоя» кажется каким-то провинциальным, и хотя в прошлом здесь было оживленно, последние десятилетия этот район уступает в потоке людей Сакаэ – его улицы практически пусты.

Вот только сейчас вокруг Сидзуки стоит такой шум, что даже кукушка вряд ли осмелилась бы пролететь мимо. Строительные работы на огромной территории идут полным ходом, и площадь их, пожалуй, не уступает площади вокзала скоростных поездов, а может, даже превышает ее.

Краны настолько возвышаются, что кажется, касаются облаков. Даже Сидзука, жившая в Токио, понимает, что строительство масштабное. Стройка гигантская, и количество рабочих и строительной техники на ней явно превышает количество на обычной стройке. Даже не обладая специальными знаниями в строительстве и не зная тонкостей, связанных с Нагоей, Сидзука предполагает, что возводимое здание в дальнейшем сыграет ключевую роль в развитии привокзального района.

Сидзука не имеет ни малейшего представления о том, что это за здание. Она просто стоит и гадает, когда ее размышления прерывает внезапный оклик:

– Да это же госпожа Сидзука!

Услышать голос в таком шуме само по себе впечатляюще. Обернувшись, Сидзука, как ни странно, видит старика в инвалидном кресле.

– Не ожидал, что тебя может заинтересовать стройка, – произносит он громким голосом, который пробивается через все звуки стройплощадки.

Гэнтаро, видимо, считает ее близким другом, потому что его лицо сияет от радости. Он собственноручно крутит ободья своего кресла, а за ним с виноватым видом следует Митико. Возможно, за многие годы работы с Гэнтаро она поняла, как непросто нравиться такому человеку.

– Меня вовсе не интересует стройка.