– До завершения строительства еще есть время. Если причина этой аварии не будет выяснена и произойдет еще что-то подобное, сможешь ли ты взять на себя ответственность?

Нет оснований задавать такие вопросы начальнику участка, но Кайэда, похоже, воспринимает его всерьез – он напрягается. Могут ли такие трусливые люди руководить полицией?..

Под череду легких угроз и извинений они спускаются на лифте в подвал и подходят к дверям морга. Там их встречает мужчина средних лет – очевидно, детектив. Увидев Кайэду, он сразу отдает честь. Фамилия мужчины – Явата, и он тоже из участка Накамура.

Когда открывают дверь, прохладный воздух сразу окутывает их четверых. В зале стоит каталка с телом.

Гэнтаро и Сидзука почти одновременно складывают руки в молитве. Спустя мгновение к ним присоединяется и Кайэда.

– Вы связались с родными Нгуена? – спрашивает Гэнтаро, и Явата качает головой.

– Мы пытались связаться с компанией, которая наняла его, но это подрядчик. На данный момент нам не известно ничего о его семье.

– Им должно быть известно хотя бы контактное лицо.

Явата снова качает головой.

– Подрядчик – частная компания «Айти Воркстейшен». У них, похоже, ужасное руководство.

– «Айти Воркстейшен»?..

При упоминании этого названия на лице Гэнтаро залегает тень. Похоже, по тому, как Кайэда хмурится, он тоже слышал о нем.

– Господин Гэнтаро, вы что-то знаете об этой компании?

– Ага. Официально они занимаются подбором кадров, но на самом деле прикрывают местных якудза. Все доходы идут к ним в карман.

– Неужели ваша компания связана с этой подставной фирмой?

– Неужто, – резко качает головой Гэнтаро. – Для такого крупного строительства нужно больше тысячи рабочих. Мы вынуждены привлекать сотрудников из множества компаний.

То есть даже Гэнтаро не может контролировать всех работников. Но если подумать, это и правда невозможно. И видно, что он глубоко сожалеет об этом.

– Я, Кодзуки Гэнтаро, потерпел неудачу всей своей жизни.

– Вы расстроены тем, что ваша компания наняла работников у подставной фирмы?

– Я злюсь на себя за то, что до сего момента не знал, что они участвуют в строительстве. Однако, если бы они выполняли свою работу хорошо, мне было бы все равно, кто они – хоть якудза, хоть даже полицейские.

Кайэда и Явата недовольны и явно не в восторге от сравнения с якудза, но, похоже, не собираются возражать.

– Какая бы ни была компания, рабочие, которые трудятся на стройке, не виноваты. Они оставили свои семьи на родине, приехали сюда работать, а что получили в итоге?

Гнев Гэнтаро направлен на несправедливость, случившуюся с Нгуеном. Сидзука считала, что он думает только об эффективности и выгоде, поэтому его слова становятся для нее неожиданностью.

– Я пересмотрела свое отношение к вам, господин Гэнтаро.

– Что?

– Вы не питаете ненависть к иностранцам, это вызывает уважение.

– О нет, иностранцев я как раз ненавижу, – говорит он так, словно это очевидно. – Конечно, я не буду говорить, что ненавижу англичан и американцев, но мне пришлось испытать на себе жестокость оккупации. Я не переношу ни колу, ни гамбургеры. И было бы слишком странно, если бы ненависть к американцам вдруг вызывала у меня симпатию к вьетнамцам. Поэтому я не люблю всех иностранцев.

Сидзуке хочется взять свои слова обратно.

– Однако, чтобы поддерживать душевное спокойствие, я никогда не скажу, что люблю кого-то. Но и дискриминировать никого не буду, будь то американцы, русские, китайцы или корейцы.