|
Восторги, искренние!.. Хочу, чтобы она поняла меня. Может быть, она слишком еще мала? Может быть, ее пугают мои порывистые телодвижения?.. И тут как раз я ушибаю мою бедную руку. Ух, заломило так, что я просто взвыл! Костюм, новый чудный костюм весь извозил… Зря старался! – Вирджиния! – молю я. – Вирджиния! Меня переполняет, переполняет счастье. Снова прошу у нее прощения, десять, сто раз… Взбираюсь к ее коленям, возношу к ней мою самую проникновенную молитву… Хочу боготворить ее до самой смерти. Она – мое сердце! Больше, чем сердце! Что смерть? Просто вздох… А я вздыхаю, как целое стадо волов… Боготворю ее, даже больше, чем боготворю! Я весь в этом боготворении!.. Она смеется, глядя, как я ерзаю, мну, извоживаю новый пиджак, журит меня. Все-таки я такой забавный!.. Целый цирк в одном лице!.. Я гляжу на нее снизу. Она расположилась в кресле, скрестила ноги… эти красивые ляжки!.. Мне совестно… Я обожаю ее… На ней голубые носочки… Девочка, всего-навсего девочка… Ох, как это опасно! Но я обожаю ее!.. Почему все так, почему нас оставили вдвоем? Почему не возвращается дядя? Не новая ли западня?.. Во мне просыпается подозрительность, зашевелились сомнения… Пронзило страхом! – Мэтью! Мэтью! Уверен! Я уже не смеюсь над ними… Я выпрямляюсь… Меня бьет дрожь… Я снова не в себе… Вновь это наваждение – полицейский! – Простите меня, простите, мадемуазель! Вы слишком прекрасны… слишком чудесны!.. Я умру с пылающим сердцем! Fire there! Fire! Огонь, здесь!.. Показываю ей на сердце. Она касается моей груди. Как же я смешон этому ребенку! Она еще не знает меня… Это, наконец, обидно!.. Вот сейчас как укушу ее!.. Ох, сам не знаю… Гляжу на тугие, мускулистые, дивные ноги… розовые… длинные… загорелые… На ее ляжки… Вот возьму, да поцелую их!.. Не хватает духа… Что, если она прогонит меня? Или позовет на помощь дядю? Что я за скот!.. Ох, я съел бы ее целиком… обожаю! Все или ничего! Она не смущается, не принимает меня всерьез… Ей бы только о кино говорить… одно кино на уме… ее кино на Риджент-стрит… Я видел «Тайны»? Тайны… Тайны?.. Она дразнит меня… все подзуживает, распаляет… Кое-какие тайны мне известны, только не из фильмов… Нарочно, что ли, приземляет меня паршивая соплячка со своими тайнами? Вроде бы «Тайны Нью-Йорка»… Ага, ну да, «Тайны Нью-Йорка». Знаю я тайны, и не какие-нибудь, а здешние. Такие страшные, такие трагические, что и не снилось… этой жестокой крошке! Как же я несчастен!.. Несчастен? Она удивляется, насмешничает, заливается бессмысленным смехом… Она слишком молода… Я кажусь ей таким потешным, что мне становится противно… я встаю на дыбы! За мной не станет!.. Довольно… довольно с меня ее поддразниваний!.. Я ору на эту маленькую свистушку… Из-за нее меня кидает из чувства в чувство, оттого я и несчастен… все по ее вине, а не из-за руки… Ведь у меня за плечами война! Она мою руку не видела?.. В каком состоянии я принимаю страдания… Отвернув рукав, показываю ей… Она дотрагивается, легонько вскрикивает «ах!»… и все! Она не слишком удивлена. А мою голову она видела? Мое ухо?.. Нет, это не пугает ее… Может быть, она не верит мне? Не сам же я себе понаделал шрамов… Может быть, она думает, что это все надувательство? И дядя? И Состен? Что мы – шайка дурацких шутов? Может, она все-таки понимает, что это… феерия?.. Нет, она выводит меня из себя!.. А, ей угодно ужасов?.. Кино насмотрелась… мадемуазель угодно крови… Ну что ж, я могу порассказать ей ужасов войны… когда кругом льется кровь… Тут уж извините, милочка! Я тут весь, как есть, без обмана! Шрапнель свищет… ад войны… вспоротые… разорванные животы… разлетающиеся в клочья головы… раскиданные кишки… буль-буль-буль!. |
