|
. Целит мне в бок, как давеча в голубей… Бах!.. Бах!.. Прямо в сердце. Мы оба хохочем. – Идем в министерство, сам увидишь! Я тороплю его, уговариваю: – Чего ж лучше! Увидишь Китченера собственной персоной! – Так ты шпион? Шпион?.. А мне ничего не сказал! Его так и пронзило – а вдруг я в самом деле шпион? Смотрит на меня оторопело… Надо отвести подозрения. – Да нет же, тюха! Суть в изобретении!.. Не допер?.. Личное дело к министру! – Ты же не порох изобрел? – Похлеще будет! Пеп! Пеп! В тысячу раз!.. Такое, знаешь… ты представить себе не мо-жешь!.. Пошли со мной. Такое разве объяснишь?.. – А потом все расскажешь? – Вот увидишь, клянусь!.. Он съезжает, скатывается с кровати на свои култышки. В полной готовности… – Пошли!.. Я с тобой!.. – Ну, двинули! Скоренько, лишь бы он не передумал! Мальчишка по-прежнему обжимает Пепе под дверя-ми. Она отпихивает его, только он и слушать ничего не желает. Звучат взаимные попреки. – Вы что, уходите? – удивляется она очень. – Да мы ненадолго!.. Отстраняем ее – и рысью!.. Эх, забыл трубки для старика! Просил он ведь… Ну, да ладно, еще вернусь!.. Надо спешить… Здорово я придумал… Этому шуту и в голову не приходило… Насчет него я уже кое-что придумал. Была мыслишка отделаться от него в городе. Пока он нас отыщет, пройдет какое-то время… Два, три дня… Успеем перевести дух… Во что бы то ни стало нужно было избавиться от него, только без насилия, хитростью… Мы уже в пути. Выходим на Элдгейт как раз на трамвайном перекрестке. Прыти у него уже поубавилось, И потом он совсем остановился и завел свою песню: – Вкручиваешь мне шарики, мужик? Тут министерством и не пахнет! Трепотня! Я возвра-щаюсь! – Ну, уж нет, раздолбай! Топай!.. Я тереблю его, волоку силком… Не отвертишься, сучье вымя! – И чтобы без базара на улице, понял? Ох, и зол я! Побурчав, он трогается с места. Снова идем к через Стрэнд. На асфальте еще не стерлись его рисунки мелом: Хрустальный Палаццо… Эйфелева башня… Даже ливнем не смыло, и краски не поблекли… Он вмиг надулся от самодовольства: – Видишь, чудик? Видишь? Работа по высшему классу! Он-таки прав. Я хвалю его. Вот и Уайт-холл… Длинные здания… Ищем, находим «Войну». Я останавливаю его под уличным светильником… – Ждешь здесь! Пеп! Ждешь на этом самом месте! Никуда не отходить! Крутит носом, недоволен… Он собирался идти со мной… Я нажимаю: – Ждешь меня здесь, без разговоров! Я на минутку… Сразу спущусь и за тобой… Должен же я предупредить, что нас двое! Главное, не уходи! Он все-таки хочет со мной, он не согласен оставаться… Но я не слушаю, и бегом – туда… Ныряю в дверной тамбур… мчусь по коридорам… взлетаю по лестнице… Меня останавливает охранник внутренней службы. – Управление изобретений… if you please… Это, значит, я говорю. – Inventors? Изобретатели? Seventy-two! Семьдесят вторая! Скорей, скорей! На кого-то наскакиваю, отшатываюсь, выравниваюсь… О, номер 72! Стучусь: тук-тук! Голос из-за дверей «In!» «Войдите!» Ну, наконец! Стены помещения увешаны плакатами, красочными объявлениями «Gas Masks Trials» «Испытания противогазов»… Понять несложно… То, что надо! Бородатый чиновник сует мне памятку… Условия конкурса… Схватываю с лету… Gas Masks Trials… Ознакомимся в Уайлсдене во всех подробностях. – Thank you! Thank you! Теперь – ходу! Карьером! С задней стороны!. |
