|
История с ртутью… во всех подорвала доверие ко мне. Я оказался слабым, безответственным, а вот Вирджиния – девочка серьезная… с чувством ответственности… сама добросовестность. На нее и было возложено присматривать за мною. Она должна была неотступно следовать за мной повсюду. Да здравствует моя надсмотрщица! Вот здорово! Я буду таскать свертки. Но-о-о, коняшка, вези железки! А она будет прогуливаться барышней… Ну, может малость пособит… Лондон я не очень хорошо знаю, а вдвоем ни за что не заплутаем. Да одно ее чудесное имя, Вирджиния, чего стоит!.. Все время буду звать ее по имени, чтобы ни на вершок не отходила, чтобы слушалась с полуслова… Нет, лучше мне слушаться ее! С радостью, с восторгом буду исполнять все ее приказы… в ту же секунду. Никогда больше не стану вредничать. Мой ангел-хранитель! Отрада моя! Душа моя!.. Но что-то она замешкалась… все не спускалась и не спускалась. Не догадывалась о нашей гонке, сколько нам с ней предстояло колесить на своих двоих. Но Вот, наконец… ее голос, ее легкие шаги. Вот она сама, моя чудная, моя ненаглядная! Сияние, чары и улыбка делают ее еще более прелестной, милой и радостной, чем в тот вечер… Какой? Вчерашний? Чем в то утро? Не знаю. Она ослепляет ценя… В глазах все меркнет и вспыхивает вдруг. Как я рад ее взгляду! Как люблю ее! Но она смеется, смеется… Все во мне застывает. Гляжу на нее. Жизнь остановилась. Издевается надо мной?.. Нет, смеется, потому что смех разбирает. Жизнь воскресает во мне! Я умираю по десять раз за секунду… Какое счастье! Я плыву! Я на небесах! – Фердинанд! Фердинанд! Иду, ангельский голос, иду! Вот он я! Уношусь в грезу. – Пошли, Фердинанд! Низвергаюсь с небес… Где опять была моя голова?.. Это же с лестницы!.. Малышка зовет, вот и все… Мои заботы, мои треволнения? Они кишат, ворочаются в голове, хватают за горло, душат… Их тьмы там, огромный клубок змей. Они вяжут мне руки… стискивают меня… не от-пускают из дому… Заботы разрывают мою голову… Кино, вспышка! И я вижу… вижу разное!.. Только не двигаться… С рельсов поднимается Сороконожка… Я, вроде, говорил, что ждал такого оборота… Мерзкий канатоходец! Прикинулся кашицей… Готовит мне новую подлость… Нарочно кинулся, чтобы подловить меня… Вот и славно, что кашица. Гнусность гнусностью и останется! Я и сам сплошь из кашицы… и вся куча дряни, наполняющая мое «я», свирепо грызет внутри головы… Какая мерзость! Заливает всю насыпь! Чтобы в таком вот виде я целовал ее? Да я себе все лицо измажу! Это уже черт знает что! А эта тварь приближается… Все пальцы у меня липкие. Я показываю их Вирджинии, которая смотрит на меня с лестницы. Бедные мои пальцы! На какие только пакости не способна эта гадина… Она глядит на меня, да-да!.. И, как всегда, смеется. Не у нее же липкие пальцы… Да там и все остальные, только малышка не видит их… а они рядом… Смеется, как дурочка, забавно смотреть на мое лицо… но у меня есть причины корчить рожи… Но Нельсона она не знает. Он мелькнул, как молния одним прыжком перемахнул через семь ступеней… Нужно бежать за ним, но есть еще и другие, все другие. Узнаю их – голова у меня ясная. Среди них – невероятно жестокие личности! Ван Клабен больше не кашляет, вид решительный, прямо тигр! Он меня живьем располосует надвое. Вот так удар! Это происходит прямо за спиной Вирджинии… Я крикнул «хуа!» и схватился с ним… Похоже, как было с Гоа, только теперь дьявол – этот молодчик… Он кашляет мне в живот, чихает в меня, выворачивает кишки изнутри… Как только появился Сороконожка, у меня возникли предчувствия… А в ушах – Боро… гремит его пианино!.. Он играет… в восемнадцать рук… Жар у меня сильный, точно-точно… Хуже всего, что я закоченел стоя… Лечь мне ни за что не удалось бы, приходится торчать столбом и чувствовать… Смейся, смейся, плутовочка! Знала бы ты, что я слышу: разбитые клавиши играют «Отвагу», «Вальс Роз»… Сейчас спою. |
