|
Только какая разница, в штанах или без? Все равно стучать лучше я не стану, сразу начну сбиваться… Мне бы тонкие палочки, настоящие барабанные палочки, а не обломки зубных щеток… Малость получше было бы… – Срочности нет! – сурово обрывает он меня. – Вам бы только тратить! А-а-а, пропади ты! Приступаем. Он бросается вперед, начиная пляс. Повторяем всю сцену с бесами. Обольщение, серенада, дробные раскаты… Он в прекрасной форме… Плывет, колыша задом… зачаровывает нечистых. Между ягодиц торчат рыжие волоски, из подмышек тоже. Вот засеменил на цыпочках, сплетя руки гирляндой. Пришел черед колышущихся трансов. Он гипнотизирует бесов… Я грохочу… как сумасшедший. Наддаю еще. Моя партия… От восторга люциферовы исчадия пускают под себя… млеют, охваченные трепетом. Теперь они в прекрасном настроении. Нужно довести их до полной готовности… и тогда в пляс вступаю я. Таков устав эзотеризма. Чары… и более ничего. И вот на сцену выхожу я. Мне должно предстать в облике громовержца Гвендора Великолепного, Богоцаря! Двенадцать проворных щелбанов – отлетает двенадцать голов. Воспользоваться могуществом чар… То ли их околдовывает Состен, то ли одурманивают мои перестуки. Я расправляюсь с ними в подсознании… Стоит коснуться их, и они просто испаряются… вот какое от меня излучение… вот какая во мне гипнотическая сила!.. П-ф-ф! стук! пфр-р-р! Непобедимый юноша! Я, верно, вспыхивал, как молния, двенадцать раз подряд… Первый приз! Захватывающий номер программы – избиение бесовских отродий! А потом – раз! – и я снова сидел на своем месте с палочками. Ни секунды промедления! Вперед, к Апофеозу! Я гнал вовсю, трясся, как припадочный… а ему все мало! – Нажми, малыш! Нажми! Что-то ты заплетаешься! Вечно недоволен. – Это торжество победы, а не твоя кислятина! Опять не так стучат мои палочки! Он был на таком подъеме, в таком накале, в такой горяч-ке… точно сотня сорвавшихся с цепи бесов! А я чтобы поджимал его, чтобы вертелся волчком! Тело взмывает в воздух – фьюить! Для него это была, надо сказать, великая минута. В стреми-тельном порыве он должен был промчаться над головами… подобно крутящемуся волчком ме-теору из костей… взброшенному ввысь быстротою… втянутому и взметнутому в глубь воздушной толщи вихрем непомерной силы, а я тем временем наносил им удары по голове. Это было нечто! Неистовствующий дервиш – волновой волчок… Я подстегивал его стуком и голосом, шипением разъяренной кошки – чф-ф-ф! чф-ф-ф! изображал жужжание бешено крутящегося волчка – бз-з-з! – дрожащее гудение молниеносного вращения – бж-ж-з-ж!.. Силою пламенной веры, «мистического переноса» он взмывал, извергался из пола. По замыслу, в настоящем представлении он пробивал потолок! Взлет во вращении. Его подкидывало ввысь волшебной силой вихря… Немыслимо! Это называлось Великим Переходом… прыжком в межмировое пространство. Он стремился в измерение. Он мне объяснял – именно так буквально и было написано иероглифами. Я должен верить ему… Как только ему покорится сила Тяжести, ему станет подвластно все, в этом он был совершенно уверен. Успех во всем – он срывал главный приз на мистическом празднике, получал самый большой выигрыш в Великой Игре, мог исчезать, когда только пожелает, становиться совершенно невидимым, становился кудесником головокружения, душою танца и удачи… Одно-единственное движение… и он незрим, пропал! Просто волшебник!.. Это вам не какая-нибудь чепуха на постном масле… стоило попробовать, особенно в наших обстоятельствах. И ему, вроде, тогда совсем нечего было бы опасаться – ни газов, ни полиции… вообще ничего. Он мог себе позволить что угодно… Он становился неуязвим для людей, любой стихии, любой силы – олицетворенная неприкосновенность, Богоцарь волн и необычайного могущества. |
