— Ко мне могут приходить любые посетители. Я буду исполнять обязанности губернатора Екатеринославской губернии, пока не последуют иные распоряжения от моего начальства, — выставлял я свои условия, а Лопухин был счастлив, что я не стал еще больше усложнять.

Уже через час я обнимал своего сына. В стороне стоял Святополк Мирский и делал вид, что он рад нашему с Петром воссоединению. Но кого я называл когда-то даже своим другом, я знал еще лучше, чем Лопухина. А теперь, когда я окончательно свои подтвердил свои догадки фактами, я видел в этом человеке только мерзское.

— Что произошло? — строго спросил я Мирского.

Мы находились в кабинете губернатора, не сидели, а стояли у большого стола, за которым обычно проводились совещания. Я уже взял сына на руки и не хотел отпускать мальца. Но это не мешало мне говорить со Святополком.

— Мне стало известно, что бандиты захотели вам, Алексей Петрович, отомстить за всё то…

— Святополк, я до конца не понял, какая твоя роль в похищении моего сына. Какая роль у тебя в том, что появились нелепые обвинения против меня… — нет, я уже уверен в том, что это ты подкинул поддельные бумаги, — сказал я, когда понял, что оказался прав.

С момента появления в этом мире, я жил по тому правилу, которое можно сформулировать в трёх словах: «Доверяй, но проверяй!» Так что я имею кое-что и на Мирского, имею я немало и на Лопухина, и на каждого чиновника, который есть в Екатеринославе. К моему великому сожалению, нет идеальных людей — у каждого свои грехи или грешки, пороки. Но если таковых не имеется, то нужно сделать, чтобы они появились. Ибо ничего так не удерживает в узде и повиновении людей, как страх быть опозоренными и уволенными за позор. Это я применительно к нынешнему времени. В будущем подобное не всегда работает.

— Алексей Петрович, я как только узнал, так сразу и прибыл, — в мой кабинет ворвался Марницкий, прерывая наш с Мирским разговор.

— Господин Губернский полицмейстер, арестуйте господина Мирского! — приказал я, скорее для того, чтобы проверить лояльность Марницкого, ну и посмотреть за реакцией Святополка.

Вообще ситуация вырисовывается, как в том театре абсурда. Выдвижение против меня обвинения в измене родины — это уже более чем абсурд. Однако, я прекрасно понимаю тяжесть этого обвинения. Если бы оно появилось, например, четыре года назад, то меня бы схарчили и даже не поперхнулись. Но теперь этого уже не произойдёт. Я совсем другой политический вес имею.

— Господин Губернский полицмейстер, почему вы до сих пор не арестовали по моему приказу Марницкого? — жёстко сказал я.

— Но как же так? За что? — растерялся Марницкий.

— Оставьте меня, господин Марницкий! Я добьюсь того, что вы больше не будете губернским полицмейстером. На этом посту нужен решительный человек, — сказал я, а на лице Марницкого проявился испуг.

— Господин Мирский, вы арестованы! — произнес Марницкий, смотря на меня, а не Мирского.

— Все не надо арестовывать, — махнул я рукой Марницкому, окончательно ввергая его в замешательство.

Это был и тест на лояльность ко мне, ну и больше абсурда. Я хочу, чтобы никто из моих недоброжелателей ничего не понимал в том, что происходит. Я выбью у них инициативу и сам буду решать: кого и в чем обвинять.

— Господин Мирский, но вы не выйдете из этого кабинета, пока не ответите на все мои вопросы. А мы, господин Марницкий, как нельзя кстати, свидетелем будете, — усмехнулся я от получившегося каламбура, когда главный полицейский губернии — свидетель.

Но это же абсурд? Так что шоу должно продолжаться! И не обязательно ему быть юмористическим… Мирского я решил колоть по жесткому методу.