Гизела уже собралась уходить, как услыхала звон кольчуги. Она обернулась и увидела идущего к алтарю Алена. При виде жены он остановился, а она, смутившись, неловко поднялась на ноги. Он многозначительно посмотрел на надгробие своего прежнего соперника.

— Мне очень жаль, что я тебя побеспокоил, — холодно сказал он. — Я не знал, что ты здесь. Я ищу отца Иоанна.

Гизела не сразу нашла нужные слова.

— Вижу, что тебе хочется побыть наедине с усопшим. Я в другой раз поговорю с отцом Иоанном. — Он повернулся и пошел обратно по проходу.

— Я уже закончила молиться, — поспешно пробормотала она. — Я пришла сюда, потому… Рождество такой радостный для всех праздник, а он… уже не сможет быть с нами… Это ужасно…

— Да, Рождество — семейный праздник, и потеря близких и дорогих нам людей тем более мучительна, — равнодушно произнес барон. — Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, только… — он на мгновение запнулся, — сообщи об этом мне или сенешалю сэру Клементу, чтобы мы могли предоставить тебе охрану. Ты должна понять, что сейчас небезопасно удаляться от замка одной. Тебе никто не помешает, если пожелаешь побыть в уединении, но из виду не упустят — я дам на этот счет строгие распоряжения. — В его голосе прозвучала горькая нотка. — Уверен, что твой отец такого же мнения.

— Я понимаю, что ты беспокоишься обо мне, Ален, — сказала она. — Но Олдит где-то рядом — собирает зимние травы.

— Олдит не защитит тебя! — резко оборвал он.

— Я поступлю так, как ты того требуешь, — покорно ответила Гизела и вздохнула.

В течение следующих нескольких дней отношения между супругами были немного натянутыми, но упреков не последовало. Гизела по-прежнему скорбела о Кенрике, но в то же время стала лучше понимать мужа и даже испытывать к нему привязанность.

Суровый по натуре человек, он тем не менее отличался остроумием и мог иногда пошутить и посмеяться над забавным случаем. На вторую ночь после свадьбы Хереуард прыгнул Гизеле на ноги, когда она уже улеглась в постель. Щенок просто занял свое привычное место подле хозяйки, но Ален, усмехнувшись, схватил его за загривок и сбросил на пол.

— Ну нет, малыш, — твердо сказал он. — Я не собираюсь делить с тобой супружеское ложе. Найди себе другое место.

Хереуард опять вскарабкался на кровать, положил передние лапы Гизеле на бок и умильно уставился на нее. Она со смехом оттолкнула его, но он вскочил в третий раз. Тогда де Тревиль позвал Юона, и тот унес щенка.

Во время рождественских праздников Гизела с мужем принимала и развлекала гостей, и она радостно заметила, что он был добр к приглашенным бродячим артистам.

Вернувшись в замок после их встречи в церкви, Гизела сразу почувствовала возникшую между ними напряженность. Ален был с ней вежлив, за ужином потчевал лакомствами, но ночью в спальне не появился. Правда, утром он извинился, объяснив свое отсутствие тем, что засиделся за делами с сэром Клементом и не хотел поздно ночью беспокоить ее. Гизела ему не поверила, так как рождественские праздники еще не закончились и в это время никто не обсуждает меры по обороне замка, да и сэр Клемент навряд ли предпочел подобные разговоры своей полногрудой жене.

Некоторые из гостей уже покинули Элистоун, хотя Крещение еще не наступило. Обстановка в доме изменилась. Обитатели замка как будто почувствовали разногласие, возникшее между молодоженами, но не осмеливались об этом болтать.

Как-то Гизела вошла в зал и увидела Сигурда, с недовольным видом стоящего перед хозяином.

Не повышая голоса, что было не в правилах де Тревиля, барон говорил:

— Я уже предупреждал, что не потерплю нарушения закона в моих владениях.