Идти в ресторан на поминки не хотелось – он решил, что выпьет за упокой Пашкиной души дома, без лишних глаз. Не первый раз присутствуя на подобных скорбных мероприятиях, Новиков имел возможность наблюдать, как порой поминальное застолье постепенно превращается в пьяную гулянку, где о покойном напоминает только фотография в траурной рамке да обязательная рюмка водки под кусочком хлеба.

Перед уходом он подошел к Наташе, стоявшей вместе с мужем возле пирамиды из венков, скрывшей последнее пристанище флотского друга, еще раз повторил слова соболезнования и, не выдержав, спросил:

– А где мама?

– Так она же в Крыму, – ответила Наташа, словно эти слова все объясняли и в них таилась причина, по которой Оля не пришла простится с мужем.

Новиков хотел что-то спросить, но к Наташе подошла пожилая пара – мужчина, по виду бывший военный, и женщина, вероятно, его жена. Сергей решил не мешать.

В Крыму… Ему резко захотелось в Крым. Отпуск? А почему бы, собственно, и нет? У него есть отличный зам, телефон позволяет в любой момент быть на связи, ноутбук, с помощью которого можно контролировать происходящие в «Ура» процессы. Что ему мешает?

Мешала синяя папочка, лежавшая на столе. Привычка все доводить до конца не позволяла ему уехать, оставив вопрос нерешенным. Он попробовал еще раз связаться с Катей. Безуспешно. Нашел документы на квартиру. Хотел позвонить своему секретарю, но решил не грузить ее личными проблемами, сам связался с нотариусом, с которым обычно работала «Ура», и попросил выкроить для него время прямо сегодня. Голос у нотариуса сделался грустным, похоже, времени этого у него не было. Тем не менее отказать генеральному директору фирмы, входящей в десятку лучших клиентов нотариальной конторы, он не смог.

– В пятнадцать часов устроит? – спросил после короткой паузы.

– Естественно, – подтвердил Новиков.

В шестнадцать он уже отъезжал от офиса нотариуса, на пассажирском месте лежала папочка – близнец той, что осталась на кухонном столе, – с дарственной на квартиру на имя Тоси.

Вернувшись домой, Сергей поставил свою подпись на документах, оставленных Катей, присовокупил к ним дарственную. Тут же, за кухонным столом, купил на сайте железнодорожной компании билет в Севастополь на поезд, отходящий вечером, – плацкарт, боковая полка, других не было, спасибо хоть нижняя, – и начал собирать чемодан.

Он приехал в город своей молодости на рассвете. Если в Москве уже царила мрачная осень со слякотью и ночными заморозками, тут царило южное бабье лето во всей своей красе. В приморских городах люди делятся на тех, кто одевается по погоде, и тех, чей гардероб регулируется календарем. Осень – значит, утром необходимо надеть пусть легкую, но все-таки курточку, сменить босоножки на более закрытую обувь. Новиков поселился в гостинице в центре города, наскоро привел себя в божеский вид, позавтракал в ресторане и отправился на прогулку. За годы его отсутствия город изменился практически до неузнаваемости. У моря выросли новые здания, памятники…

В душе вдруг зародилось что-то вроде страха – а жива ли та улица на городском холме, где когда-то жили Воронцовы? Не снесли ли старые дома, чтобы возвести новые, более фешенебельные и комфортные? Но опасения оказались напрасными. Конечно же, изменения были и здесь, но тактичные, аккуратные. Все так же указывала на море ленинская рука, живые цветы лежали на гранитном постаменте. И ветры на Башне ветров не изменились. Зато Владимирский собор заметно преобразился. Он обзавелся нарядной оградой и открыл свои двери для посетителей. Черные мраморные доски с именами великих адмиралов очистили от пыли веков, хотя раны от снарядов заделывать не стали, они так и остались напоминанием о двух кровопролитных войнах.