|
.. И махнули рукой: - Дозволяем!.. Отошли в сторону, чтобы не мешать артиллеристам. Кирюха, привстав с носилок, со стоном присел возле прицела. Хобот орудия дрогнул, и турки за стенами крепости снова разразились веселым хохотом. - Пущай, - сказал Кирюха, - я свое дело знаю... - Только попади, - умоляюще сказал Штоквиц, - и Георгиевский крест тебе обеспечен. В офицеры выведем! Человеком станешь! Притихли и турки за стенами. - Пали! Снаряд улетел, и ветер донес хлопок разрыва. - Мимо, - сказал Потресов. Кирюху корчило от боли, а турки вдруг снова стали хохотать, но теперь они смеялись уже над ним. - Пущай, пущай, - сказал канонир, - они мне помешать не могут... высоту прицела я взял хорошо! Штоквиц опустил бинокль: - Верно, не хватает дать отклонение! Дистанция в две тысячи сто пятьдесят сажен - дистанция немалая, и это все понимали. Рысьи глаза канонира ощупали даль. велел Кирюха подбить станок - еще ударить, правей, чуть-чуть, - так... - Братцы... пали! При выстреле его отшибло назад, и он сунулся ничком на носилки. Его не уносили пока. Ждали. - Тама! - закричали с минарета. Крупповское орудие было разбито, и турки, подгоняя своих детей, жен и старух, стали разбредаться от крепости. Спектакль закончился для них неудачно. - Дайте еще, - велел Потресов, - две бомбы, и хватит! - Несите меня, братцы... - Кирюха закрыл глаза. - Несите! Штоквиц хрипло выдохнул воздух. - Уф, вот это да! - сказал он. - Чем бы все это кончилось, я не знаю, но господин Крупп не такой уж милый человек, как о нем пишут столичные немцы! Он поманил к себе Хаджи-Джамал-бека: - Что в городе? - Хорошо, - ответил лазутчик. - На майдане птичий молока много. Русский барышень гулял... - Приготовься, - наказал ему Штоквиц сурово. - Завтра я пошлю к Тер-Гукасову еще одного человека, и ты проводишь его до Чингильского перевала. - А кого вы думаете послать? - спросил Некрасов. - Еще не решил. Кого-нибудь из казачья... 5 Некрасов послушал и обозлился: - Чего не знаешь, того не болтай, вшивый! Рассказчик смутился: - Ваше благородие, за что купил, за то и продаю. Мне эдак-то один купец на ярманке сказывал... - А ты не все покупай, что продают на ярмарке, - строго заметил Юрий Тимофеевич. - Паче того, у купцов наших! Они в Замоскворечье да на Плющихе пузо растят и не могут знать того, какой чудесный народ живет в Болгарии! Хренов, недолго думая, дал рассказчику затрещину. - Скусил? - промолвил старик. Солдат - ничего, шапчонку поправил, утерся. - Оно, конешно... Откуда знать-то им? Сам я тоже почти как из купцов. Коробейным делом промышлял. Но до Болгарии далече, не доходил я туды... А знать бы любопытно! Некрасов понял, что сейчас нельзя повернуться и уйти, лучше довести разговор до конца. |
