|
.. В узком переходе столкнулся Карабанов с Аглаей. Все эти дни избегали они друг друга и сейчас растерянно глядели один на другого, словно не узнавая. - А ты... А вы... - бормотнул Андрей. - Уж лучше - "вы". - Я... рад, - сказал Андрей. - А я спешу, - ответила женщина, и он уступил ей дорогу, даже не посмотрев вслед. "Стук-стук", - тукали по каменным плитам ее башмаки. И Карабанов вдруг повторил: - Скук... стук... Ему понравилось: - Стук... Стук... И в черепе ответило: - Стук-стук... стук-стук... Стенка каземата вдруг покатилась прямо на него. Он пробежал по ней пальцами, и земля ринулась навстречу, выбрасывая прямо в лицо фонтаны живительной сверкающей воды. Он пил и пил эту воду, захлебываясь в ней, чувствуя, как она стекает на голую грудь. - Фонтан! - заорал Карабанов. - Идите сюда... Фонтан! Сильный удар пощечины привел его в чувство. - Не орите, вы не в Петергофе, - сказал Сивицкий и отнял от губ поручика чашку. - Нельзя же так раскисать, любезный воитель. Черт знает, где вас носит! Могли бы и не найти... Карабанов встал: - Спасибо, доктор. Постараюсь ходить только по Невскому проспекту. А по морде-то вы мне здорово въехали. Это что-то новое в медицине!.. - Сумеете дойти сами? - спросил Китаевский. - Дойду... Он вышел из госпиталя, и на свежем воздухе ему стало легче. Что с ним было - он так и не понял. Обморок, наверное. Как попал в госпиталь - тоже не помнит. Плохо дело, решил он, и только сейчас заметил, что уже придвинулся вечер, а муэдзины завели с минаретов свой тягучий "азам". - Аза-ам... Аза~ам, - кричали муэдзины, и под эти вопли Исмаил-хан перебирал, молясь, четки из кости. Зерен было всего девяносто - ровно столько, сколько имел душевных и телесных качеств пророк. - Добрый, милостивый, прекрасный, - сортировал подполковник душу пророка, - вездесущий, добродетельный, щедрый... Стоп! Теперь глиняное зерно с именем аллаха - венец всей молитвы, но тут в дверь постучали. Хан спрятал четки и сделал вид, будто думает. Вошел барон Клюгенау. "Надо оказать ему почтение", - решил Исмаил-хан и не поленился встать посередине своего жилья, оказывая тем самым уважение гостю. - Почему ты невесел? - спросил он. - Мой друг болен, - ответил инженер. - Скажи: могу ли я быть весел? - Назови мне его. - Боюсь, - зябко поежился Клюгенау. - Пророк учит остерегаться произносить имя умирающего. - Откуда ты знаешь это? - удивился Исмаил-хан. - Я прочел об этом в Коране. - О бедный наш Коран! - опечалился хан. - Его уже читают неверные... Может, ты знаешь, из чего состоит подножие трона нашего аллаха? - Из хрусталя, - серьезно ответил Клюгенау. - Верно... Какие же ты читал еще наши книги? - Много: "Хадис" и Жорж Занд. "Коран" и братьев Гонкуров. "Суннет" и Вальтер Скотта. "Сумку чудесного" и "Декамерон". |
