|
.. А вам кого надобно? - Поручика Карабанова, - упавшим голосом ответила Аглая, и сразу все как-то стало пусто и безразлично. - И он с ними, - откликнулся казак. - Кавалер веселый. Что не так - нагайкой. А то и в зубы. Одначе по справедливости больше. - Ну, спасибо. Извините... Витая лестница привела женщину в низкое полутемное помещение с узкими стрельчатыми окнами; стены были покрыты позолоченным алебастром, и вдоль них тянулись ряды досок, на которых лежали раненые. Сивицкий встретил ее суховато. - Наденьте халат, - сказал он, познакомившись. - И на голову что-нибудь. Хорошо бы косынку. Аглая накинула на плечи санитарный балахон. - Что мне делать? - спросила она. - Для начала приготовьте вон там постели. Скоро вернется из разведки сотня поручика Карабанова, и, наверное, будут раненые. Аглая сразу как-то испугалась: - Почему вы думаете, что будут раненые? - А потому, сударыня, - вежливо ответил Сивицкий, - что на войне есть такой дурацкий обычай, когда люди стреляют один в другого. Она стелила койку. "Может, для него. А может, нет". Взбивая плоские подушки, вздыхала: "Только бы не ему, только бы не он". Потом беспомощно осмотрелась: что бы сделать еще такое, чтобы сразу понравиться этому грубияну врачу? Но дела не находилось, и Аглая, довольная, потерла ладошку о ладошку, как озорная девочка. - Ну, что вы стоите, мадам? - спросил Савицкий. - А вы скажите, что мне делать. И я буду. - Вычистите гной из раны вон того бородатого генералиссимуса. Наложите ему свежий фербанд. Йотом, будьте любезны, вынесите горшок из-под того молодого генерал-фельдмаршала. - Это разве тоже мне делать? - удивилась Аглая и розовым пальчиком показала на свою грудь. - А кому же еще? - Вот уж не думала... - А вы, сударыня, - обозлился Сивицкий, - думали, что здесь вам придется танцевать мазурки с раненными в мизинец героямипоручиками? - Но не выносить же горшки, - вдруг обиделась Аглая. - Да, и горшки! Дамский патриотизм, который столь моден сейчас там... - Сивицкий ткнул пальцем куда-то вверх, - здесь этот патриотизм не нужен. - Я ведь с чистым сердцем... - начала было Аглая. - Именно так, - сурово продолжал Сивицкий. - Если вы с чистым сердцем решили прийти на помощь русским солдатам, то вы не убоитесь крови, дерьма и грязи. - Но почему вы так грубо со мной разговариваете? Я запрещаю вам... Слышите? - И она прихлопнула каблучком своей нарядной туфельки. - Китаевский! - позвал Сивицкий своего ординатора. - Будьте добры, дружок, дайте этой ура-патриотке десять капель валерианы. И заодно покажите ей, за какое место берется горшок, когда его выносят. Раненый фельдфебель-квартирмейстер, красивый парень лет тридцати, под которым стоял этот злополучный горшок, начал со стоном сползать на пол. - Я сам, барышня... Я сам вынесу... Но Аглая уже подхватила посудину и, едва не плача, сказала: - Ладно. Буду, буду все делать... Вы хоть объясните, куда нести вот эту. |
