|
Евдокимов сказал: - Уходить надо, Андрей Елисеевич. - А куда? - с грустью ухмыльнулся Карабанов. - Попробуй только стронуться: там равнина, и они навалятся всем табором... Лошадей-то ведь у нас нету... Надо ждать ночи... - Может, в Персию? - осторожно намекнул юнкер. - Нельзя. Шкуру свою спасем, зато подведем шаха. А друзей России надо беречь. - Я... боюсь, - честно признался юнкер. - В этом вы не оказались оригинальны: я тоже не сгораю сейчас на костре героизма. Скоро огонь турок сделался настолько ощутим и плотен, что кустарник, росший над обрывом, быстро поредел почти на глазах, словно чьи-то острые и невидимые ножницы подрезали его ветви. Казаки самовольно - без команды - открыли ответный огонь; вдоль берега ручья, окутанного дымом выстрелов, слышались их выкрики: - Ванюша, тебя куды? - Плечо, кажись... - Бей того, а это - мой... - Братцы, Петьку Узденя порешило, кажись, в голову! - Кинь сумку его. Патроны кинь. - Антипка, ты живой? - Жив покеле. - Куда ползешь, хвороба? - А пить хоцца... Иные смельчаки, невзирая на пули, чтобы сберечь воду в своих флягах, подползали на животе к воде, надолго приникали к ней воспаленным ртом и, вжимаясь в землю, - задом, как раки, - снова отползали на карачках к своим винтовкам, снова притирали поудобнее ласковые приклады к своим жестким небритым щекам. Карабанов заметил, что казаки целятся чрезвычайно долго и тщательно, и тут же вспомнил предупреждение капитана Некрасова: прицелы турецких "снайдеров" рассчитаны на тысячу четыреста шагов далее наших. Он встал. - Ложитесь! - крикнул Евдокимов. - К чему это? - Меня не убьют, - сказал Андрей, почему-то вспомнив пророчество Клюгенау. - Во всяком случае сегодня... Веря в свою звезду, он во весь рост подошел к Егорычу: тот поднял к офицеру лицо, источенное оспой и продымленное порохом. - В кого бьешь, конопатый? - спросил Андрей, ложась рядом с опытным казаком. - А эвон, ваше благородие... Вишь, лежит? Ишо задницу эдак-то отклячил?.. По нему и бью... - Ну, по-честному: сколько патронов на него угробил? Конопатый поежился: - Да не утаю греха - пару выпустил. - А ну-ка, давай винтовку... Тяжелый приклад вдавился Андрею в плечо, он проверил прицел. Все как надо - хомутик отщелкнут до предела (до шестисот шагов), а дальше... Дальше военное министерство подразумевало, что солдат встанет и пройдет на врага со штыком наперевес. - Сволочи! - выругался Андрей, целясь в турка. - Испортили оружие. Вас бы сюда, подлецов! Да в штыки... Черненая мушка нащупала ляжку турка. Палец плавно спустил курок, и приклад откачнул Андрея в плечо. Так и есть: мимо. Турок понял, что целились в него, и отодвинул ногу. - Прекратить стрельбу! - крикнул Андрей, поднимаясь. Казаки, не прекословя, оттянули свои винтовки к себе, полезли в карманы за кисетами. |
