Болезный, закованный в наручники, беспрестанно ёрзал по сиденью и глупо гримасничал. Одет он был в грязную некогда белую футболку, обут в кроссовки. А вот надевать трусы и штаны, в его планы, видимо, не входило.

– Уважаемый, как тебя зовут? – спросил я.

– А?

– Как зовут тебя?

– А? Саня.

– Давай полностью фамилию, имя, отчество!

– Саня.

– Фамилия у тебя есть?

– А?

– Чего ты употребил, рассказывай!

– А?

– Хватит акать! Употребил чего?

– Ничё, ничё, ничё, нет, погодите! Вон там, там, там лежит, пацаны сказали. А я ничего не нашёл, я не закладчик!

– Говори, чего употребил, клоун!

– А? Нет, нет, нет, погодите, щас, щас, щас. Дайте, дайте телефон, вон, вон, дайте!

– Никакого телефона тут нет. Говори быстрей, чего сожрал, покурил или чем ужалился!

– Не-не-не, вон, приехали, приехали, мне надо на дорогу выйти! Ну честно, мне надо!

Да, беседа оказалась полностью безрезультатной. Конечно же, Саню я осмотрел, его соматическое состояние опасений не вызывало. Что касается причин психического расстройства, то могу лишь предположить, что оно было вызвано так называемой «солью». Это группа синтетических наркотиков, губительно действующих на психику. Хотя поведение Сани не совсем укладывалось в клиническую картину солевого отравления. В частности, не было у него ни агрессии, ни параноидных явлений. Но поскольку догадки к делу не пришьёшь, выставил я отравление неизвестным веществом. Конечно же, Саню надо было везти в специализированное токсикологическое отделение. Вот только, к великому сожалению и стыду, в нашем городе таковых отродясь не бывало. Поэтому свезли мы болезного в обычную терапию. Понятно, что дежурная врач не обрадовалась такому пациенту, ну а куда деваться? Приняли. Правда, мои парни сопроводили Саню в отделение, там отыскали вязки, коими и прификсировали его к кровати.

Следующий вызов был к избитому мужчине сорока девяти лет, находившемуся в состоянии алкогольного опьянения.

Подъехали к маленькому кривому частному дому. Только вышли из машины, как калитка распахнулась и оттуда выскочил мужик с разбитой рожей, воинственно держа в руках лопату.

– Ну чё, подходите, <распутные женщины>! <Песец> вам, <самки собаки>! – дурным голосом завопил он.

Тут вслед за ним выбежала испитая растрёпанная бабёнка непонятного возраста:

– Ты чё, дурак, что ли, это же «скорая» к тебе приехала! <Фигли> ты на них кидаешься? Ты забыл, что ли, кто тебя <бил>? Тебя Женька Котов <избил>!

– Где он, <распутная женщина>? – крикнул мужик и куда-то побежал вдоль домов.

– Вовка, стой! Ты куда, дурак? – заорала вслед ему бабёнка. – Остановись, я сказала! Ну <фигли> вы стоите-то, верните его, он же сейчас делов натворит!

– Да вообще-то мы не полиция, – ответил я.

– Вы чё, не понимаете, что ли, сейчас он убьёт его!

– Нет, не понимаем. Вызывай полицию, и пусть они его ловят, – ответил я. Не слушая её вопли, мы сели в машину и отъехали подальше, чтоб спокойно всё оформить.

Ну что здесь можно сказать? Это был очередной пример безвозвратной потери человеческого облика и падения до скотского состояния.

Далее поехали на психоз к мужчине пятидесяти двух лет.

Подъехали к нужному подъезду «хрущёвки», и сразу к нам подошла женщина:

– Здравствуйте, я вас к сожителю вызвала, белая горячка у него.

– А откуда такой диагноз? Он у вас пьёт?

– Нет, мимо льёт. Пьёт, конечно.

– Сейчас он трезвый или пьяный?

– Трезвый, уж третий день не пьёт, а что толку-то, всё равно крыша съехала.