– Видеть-то видим, но пока не понимаем, что тут происходит, – ответил я.

– Ну ладно, короче, эта мадам хотела чужого ребёнка утащить.

– Это как понять?

– Так и понимайте. Вон, видите детскую площадку? Там мамочки с маленькими детьми гуляли. А эта подбежала к пятилетнему пацану, за ручку его схватила и куда-то потащила. Прямо на глазах у матери! Но женщины все дружно ребёнка отобрали и за нами пришли. Мы её задержали и сюда привели. Стали беседовать, а она вообще чего-то непонятное начала нести.

– А данные свои она сказала?

– Да, сказала, я проверил, всё верно.

Дама вдруг решила осчастливить нас своим вниманием:

– Ну вот зачем вы врёте? – спросила она у майора. – Я своего ребёнка хотела забрать, зачем мне какой-то чужой нужен? Это мой сын Никитка! Он пока ещё не родился, но он же всё равно мой! Подождите две недели, я вам принесу свидетельство о рождении и всё докажу. Не надо говорить то, чего не знаете!

– Марина Викторовна, а как же не родившийся ребёнок может гулять на улице? – спросил я.

– Так и может, чего вы глупости-то спрашиваете?

– Ну да, точно, это я просто погорячился. Марина Викторовна, а что означают ваши движения руками?

– Я – целительница, всех лечу, вообще всех. Я энергию местами меняю, это так нужно, чтоб не застревало ничего.

– То есть вы и нас лечите?

– Да, мне только нужно в другую ауру перейти.

– Ладно, перейдёте, успеете. А где вы сейчас находитесь?

– Здесь я всех лечу.

– Это понятно, а что это за помещение?

– Ну я же сказала, что здесь всех лечу, чего тут непонятного?

– Хорошо, а мы кто такие?

– Вас мне на помощь прислали.

– Так, уже теплее! Видите, на нас синяя форма, на груди – красный крест, вот медицинский чемодан. Значит, мы кто?

– «Скорая».

– Ну-у-у наконец-то! Вы у психиатра наблюдаетесь?

– Да.

– Что принимаете?

– Ничего, из меня всё вышло в виде энергии.

– Марина Викторовна, а вообще, вы нуждаетесь в помощи?

– Я – белая мать, я сама всем помогаю. Но мне надо от черноты избавиться.

– Вот и замечательно! Тогда поедемте в больницу, там вас от всего плохого избавит.

– Я не могу.

– Почему? Что вам мешает?

– Мне нельзя уходить, я должна здесь стоять.

– Вас кто-то заставляет?

– Мне велели стоять и никуда не уходить.

– Кто вам такое велел?

– Велели и всё. Как разрешат, так и пойду.

Само собой разумеется, не стали мы дожидаться никаких разрешений и силой повели Марину Викторовну в машину. Нет, это не было лёгкой прогулкой. Она повисла на руках у моих парней и начала что есть мочи орать. Вопли были настолько мощными, что закладывало уши, словно при резком перепаде атмосферного давления. Однако после того, как Марину Викторовну всё же привели, она сразу превратилась в мирного человека и даже дала письменное согласие на госпитализацию.

В данном случае диагноз шизофрении сомнений не вызывал. У Марины Викторовны был весьма характерный набор специфических симптомов. В частности, это амбивалентность, то есть сочетание прямо противоположных утверждений. Она заявила, что ребёнок, которого она пыталась забрать, был нерождённым. Но в то же время признавала, что он гулял на улице. Замечу, что амбивалентность бывает свойственна и психически здоровым людям. Например, сочетание любви и ненависти к одному и тому же объекту. Однако здоровый человек полностью осознаёт эту двойственность и тяготится ею. В то время как больной её совершенно не замечает и никаких душевных мук по этому поводу не испытывает.