Дали таблетку бета-блокатора и половинку ингибитора АПФ, но больной спросил с недоумением:

– А вы что, укол не сделаете?

– Нет, без уколов обойдёмся. Если вас сейчас уколоть, то давление вообще до нуля рухнет.

– Всё, ладно, я сейчас платную «скорую» вызову, – недовольно сказал он и по-старушечьи поджал губы.

Нам его недовольство было совершенно безразлично, ведь всё, что положено, мы сделали. Нет, этот человек не симулировал, у него действительно есть гипертоническая болезнь. А вот покалывание в груди было проявлением не сердечной патологии, а всего лишь межрёберной невралгии. В придачу ко всему, есть у него выраженное ипохондрическое расстройство. Проявляется оно в том, что человек буквально зациклен на своём здоровье. Нет, конечно же, наплевательское отношение к собственному организму совершенно недопустимо и за здоровьем следить надо. Но это не означает, что из-за каждого прыщика или чиха нужно паниковать и погружаться в депрессию.

Наконец-то на Центр позвали. Вот сколько я не думал, но так и не смог логически объяснить, почему обед нам разрешают лишь строго после четырёх вызовов. Идти в диспетчерскую и выяснять этот вопрос я не намерен. Мало ли что, вдруг ещё хуже получится, начнут до вечера голодом морить.

К обеду я приступил не сразу, сперва карточки сдал и сообщение в полицию передал. Да ещё и про наш кардиограф совсем забыл, спасибо Виталию, который сам его забрал. Кабель пациента инженер всё-таки заменил на новый, так что теперь проблем не будет.

Время промелькнуло быстро и приятного ничегонеделанья в этот раз не получилось. Вызвали нас к женщине тридцати четырёх лет, у которой приключились понос со рвотой. В примечании под вопросом стояло пищевое отравление. И вновь неприятно кольнуло меня: нас, психиатрическую спецбригаду, погнали на понос. Раньше мне и в дурном сне такое бы не привиделось, а теперь – пожалуйста! Нет, разворчался я не из-за того, что испугался. Просто никак смириться не могу с тем, как небрежно и легкомысленно нами распоряжаются. При всём желании не могу поверить, что для такого вызова не нашлось общепрофильной бригады. Но спорить с руководством по такому поводу заведомо бессмысленно, проще бетонную стену головой пробить. В прошлом году фельдшер Иван Соловьёв из четвёртой смены возмутился по поводу сплошной непрофильщины, так его в мгновение ока с психиатрической бригады на общепрофильную пересадили. Потерял он и надбавки, и долгий отпуск. После этого поработал пару месяцев на «общаке», не выдержал и уволился. А на психбригаде он ни много ни мало семнадцать лет отпахал. Видать, сейчас времена такие настали, что специалистов руководство не ценит и как к безликим винтикам относится. Один сломался, да и наплевать, выкинем его и другим заменим.

Открыл нам крайне перепуганный мужчина и отрывисто выкрикнул:

– Идите быстрей, она отключается, сознание теряет!

Больная с очень бледным лицом и растрёпанными волосами лежала на кровати и, к счастью, была в сознании.

– Что случилось, что беспокоит? – спросил я безо всяких предисловий.

– Ой, плохо мне, плохо… – страдальчески ответила она. – Рвёт то и дело, живот сильно болит.

– Что ели-пили?

– Профитроли, ну это типа пирожных, с кремом… Толь, принеси с кухни, покажи, – попросила она мужа.

Когда он принёс, я разломил одну штучку и увидел внутри заварной крем. Эти изделия очень вкусные, но требуют строжайшего соблюдения температурного режима. Проще говоря, храниться они должны в холодильнике и съедаться быстро. В противном случае, крем оккупируют болезнетворные микроорганизмы и начнут размножаться с невообразимой скоростью.

– Где и когда вы их покупали?

– Сегодня в кафе.