– Господи, так что же тогда делать-то?

– Погодите, давайте мы его сначала посмотрим.

Пройдя в комнату, превращённую в самый безобразный гадюшник, мы все дружно вляпались, если выразиться культурно, в рвотные массы, покрывавшие большую часть пола. Болезный представлял собой весьма печальное зрелище. Его поросшее щетиной багрово-синюшное лицо было до предела опухшим, будто у несвежего тр*па. То, что ранее называлось постельным бельём, полностью пропиталось испражнениями и имело вид грязных тряпок.

– Коля! – окликнул его фельдшер Герман и потряс за плечо.

– А?

– Коля, что тебя беспокоит? – спросил я.

– Плохо…

– Встать сможешь?

– Не… Не могу…

Далее я обратился к матери:

– Его нужно обязательно класть в наркологию, дома он не выходится. Предлагаю сделать так: сейчас мы его прокапаем и думаю, что он хотя бы потихонечку сможет встать. После этого, на такси поедете с ним в наркологию.

– Так ведь его, наверное, на учёт поставят?

– Если лечение будет анонимным, за деньги, то обойдётся безо всяких учётов.

– А вы не знаете, дорого ли это?

– Не знаю, но я скажу телефон, вы позвоните и сами всё выясните.

После капельницы Николай сначала чуть оживился, но спустя несколько минут уснул. Ничего, этот сон был во благо. Ведь при абстиненции всегда мучает жестокая бессонница и мозг лишается возможности отдохнуть. Думаю, что после пробуждения он нашёл в себе силы дойти хотя бы до такси. Если, конечно, не передумал лечиться.

Следующий вызов был к избитому восемнадцатилетнему парню.

Подъехали к «хрущёвке» нестандартно-розового цвета. Тут же из-за угла дома вышли женщина с молодым человеком и быстро направились к нам.

– Здравствуйте, это я вас вызвала. Муж меня и сына избил. Вон, видите, он ему нос сломал!

Да, перелом костей носа у парня был виден за версту, носовая перегородка в сторону сворочена. Слабеньким ударом такое точно не сделаешь.

– Понятно, а с вами что? – спросил я женщину.

– Он меня в правую грудь ударил, а там опухоль, я не знаю, как называется. Сказали, что это предраковое состояние. Но я-то потом сама к врачу схожу, вы, главное, Илье помогите. Ой, давайте мы в машину сядем, а то он нас в окно увидит и вообще поубивает!

И сразу после этих слов из подъезда выскочил мужик в шортах и, бешено тараща глаза, заорал:

– Что, сынуля <долбанный>, носик у тебя болит, да? Ты меня, отца, <нафиг> послал! Учись отвечать за свой базар! А ты, <самка собаки>, чё на меня уставилась? Тебе мало прилетело, что ли? Не дай бог, вы в ментовку заявите, я вас, <распутных женщин>, обоих грохну!

Но эти вопли были пустым сотрясанием воздуха, ведь на пути их источника встали мои парни.

– Ну всё, закончил визжать? – флегматично спросил фельдшер Герман.

– А ты чё так базаришь, э? Самый крутой, что ли? – не унимался мужик.

– Да, самый крутой, – спокойно ответил Герман. – Хочешь, я тебя сейчас уроню? Причём несколько раз.

Сразу после этого мужик утратил кураж, как-то сник и сдулся.

Тут и я взял слово:

– В полицию будут сообщать не они, а я. Прямо сегодня официально передам информацию. А на меня твои страшилки не действуют. Так что готовься, неуважаемый, отвечать тебе придётся.

После этих слов он поник, молча развернулся и ушёл в подъезд.

Далее я расспросил мать с сыном об обстоятельствах произошедшего. Нет, не из простого любопытства, а для полноты сведений, которые нужно передать в полицию. Выяснилось, что папанька пострадавшего – хронический, никогда не трезвеющий алкоголик. На протяжении долгого времени он изводил скандалами жену и сына, придираясь к ним буквально на пустом месте.