Старший врач в ходе своего доклада передавала уже озвученные карты вызовов начмеду Надежде Юрьевне.

– Так, стоп, Галина Владимировна! – строго сказала она. – Я не поняла, а что Цветков с Аникиным делали в приёмнике аж час и двенадцать минут? Совсем уже обалдели?

– Надежда Юрьевна, так мы же не просто сидели… – ответил фельдшер Цветков.

– А что, ещё и лежали?

– Нет, мы инсульт привезли и врача долго ждали, потом КТ стали делать. Ведь больного же не бросишь!

– Вас никто не заставляет бросать. Нужно было позвонить старшему врачу, и она бы этот вопрос решила. Но вы даже палец о палец не ударили! Как хорошо, солдат спит, а служба идёт! Больше часа профилонили! Сейчас после конференции напишете объяснительную. Теперь у меня вопрос к Андрею Ильичу. Бригады жалуются, что вы не даёте электроды для автоматических дефибрилляторов и гель для ЭКГ. Почему, объясните, пожалуйста?

– Ох, Надежда Юрьевна, – тяжко произнёс главный фельдшер, будто тяжёлую гирю поднял. – Электроды пока не закуплены, только готовимся. А без геля можно прекрасно обойтись, физраствором электроды смочить и всё.

Тут не выдержал главный врач, крепившийся до последнего:

– Андрей Ильич, если б не присутствующие, я бы вас матом отругал! Вы не знали, что у автоматических дефибрилляторов электроды одноразовые? Вы не знали, что работники их расходуют? Скажите-ка откровенно, Андрей Ильич, а в план закупок вы их включали?

– Да, включал. Но, может, пока аукциона нет, мы напрямую закупим хоть сколько-нибудь?

– Как у вас всё просто! Я просто балдею от такой простоты! Всё, лимит исчерпан, никаких прямых больше не будет. И что теперь делать?

– Игорь Геннадьевич, у нас лежат шесть запасных автоматов с электродами. Тогда я их выдам. Думаю, что хватит, ведь не на каждом же вызове они дефибрилляцию проводят.

– Выдавайте, – безнадёжно махнул рукой главный. – Коллеги, вопросы есть?

– Сейчас, ещё пару минут, – ответила Надежда Юрьевна. – Игорь Геннадьевич, я про жалобу Зотова скажу?

– Да-да, конечно.

– Двадцать шестого августа фельдшерская бригада, не буду их называть, выезжала на боль в груди у женщины восьмидесяти лет. Диагностировали острый инфаркт миокарда, помощь оказали и повезли в стационар. По дороге у больной возникла асистолия, реанимация оказалась безуспешной. Казалось бы, ничего тут криминального нет. Но внучок покойной так не считает. Он написал, что фельдшер сказала: «Не волнуйтесь, всё будет хорошо, не умрёт ваша бабушка!». И вскоре после этих слов она всё-таки умерла. Далее он пишет, что, проводя реанимацию, бригада не использовала дефибриллятор и не подключили больную к ИВЛ. Здесь всё понятно, глупости он написал, видать, сериалов пересмотрел, сердешный. Но дело тут в другом. Скажите мне, зачем обещать, что всё будет хорошо? Какие для этого основания? Какой чёрт за язык-то тянет? И ещё, ведь тыщу раз говорилось, что реанимацию нужно проводить без зрителей. Не потому, что есть чего скрывать. А только потому, что они любую чушь могут придумать. Сами же знаете, что сейчас все подряд, начитавшись черт знает чего в интернете, являются медицинскими светилами. Помню, была жалоба на то, что бригада, делая непрямой массаж сердца, переломала больному полностью все рёбра. Родственники утверждали, что причиной смерти послужило именно это, а не какой-то там инфаркт. И знаете, на основании чего они сделали такой вывод? А на основании того, что при прощании потрогали грудную клетку покойного и сразу почувствовали, что там всё переломано. У них ума не хватило сообразить, что тр*п вскрывали, а значит, грудная клетка уже по определению не могла остаться целой. Всё, коллеги, всем спасибо!

С неприятным осадком я вышел с конференции. Нет, не из-за жалоб.