– Ничего удивительного, я же в этой должности месяц всего. Сыщики-то, наверное, знают, но они пока с ним не работали.

Как только открылась клетка, болезный с искренней радостью нас поприветствовал:

– Здорова, старый! Здорова, братва!

– Ну что, Лёня, рассказывай, что случилось?

– Да что, «голоса» опять меня попутали! Не хотел ведь ничего брать, а заставили, <самки собак>!

– Откуда голоса-то слышатся?

– Из головы, как всегда!

– И что они говорят?

– Да чего… Воровать заставляют, а ещё и ментов убивать.

– А ничего тебе не видится?

– Нет, ничего.

– А ты лечишься ли?

– Не, не лечусь, ну его в баню такое лечение! Назначили <Название нейролептика>, а цик***дола выписали мало. У меня сразу скованность появилась, скручивать стало.

– Ой, Лёня, что-то ты не то говоришь. Обычно корректор назначают в адекватной дозировке.

– Да ладно, я врать буду, что ли? Вы же меня знаете!

«Эх, Лёня-Лёня, – подумал я. – Конечно же, будешь! Ты ж завсегда врёшь как сивый мерин! Цик***дол-то небось сразу для кайфа сожрал, а нейролептик принимал уже без него, вот и скрутило».

– Ну что, дружище, в больничку едем?

– Да без базара, старый, конечно, едем! – с готовностью ответил он и подписал согласие.

Вот только дальнейшие события были не столь радужными. По дороге в больницу Лёня вдруг начал отрицать свои галлюцинации, сказал, что «закосил» и запросился на волю. Но позволить этого мы не могли. Ведь всё дело в том, что первоначально он наговорил нам железобетонные основания для госпитализации. Да, скорей всего, это была откровенная симуляция. Однако при беглом осмотре я не мог сделать однозначный, стопроцентный вывод. В подобных случаях лучше перестраховаться. Иначе натвори он ещё что-то общественно-опасное, то нам после этого мало не покажется.

В конечном итоге, его всё-таки госпитализировали. Ругал он себя самыми последними словами за столь необдуманный поступок. И я с ним был полностью согласен. Ведь хищение, которое он совершил, было мелким. Это не преступление, а административное правонарушение. Поэтому отделался бы он даже не лёгким испугом, а незначительным дискомфортом.

Но тут он сам лишил себя свободы, попав в больницу. А там, по словам опытных сидельцев, было хуже, чем на зоне. Нет, здесь имеются в виду не насилие с истязаниями, а существенное ограничение свободы. Если осуждённые в колонии имеют право на относительную свободу передвижения, то пациенты закрытого отделения психиатрической больницы этого лишены. Единственная радость для них – это путешествия из палаты в туалет, одновременно являющийся курилкой. Да что там говорить о передвижениях, если даже количество сигарет, выдаваемых на день, не превышает пяти. В некоторых отделениях нет мест для прогулок, а потому больные гуляют на узких, густо зарешеченных балконах. В общем, психиатрическая больница является плохой альтернативой местам лишения свободы. Здесь отмечу, что мною рассказаны порядки не во всех психиатрических больницах страны, а лишь конкретно в нашей областной.

Следующим вызовом был психоз у мужчины пятидесяти лет. Вызвала полиция, а раз так, то больной вряд ли был паинькой.

Подъехали к «хрущёвке» и тут же увидели прилично одетого виновника торжества, что-то объясняющего двум полицейским.

– Здравствуйте, что случилось-приключилось?

– Да вот, товарисч заявил, что его мать похитили и в подвале удерживают, – пояснил один из полицейских. – Мы, конечно, посмотрели, никого там нет. Походу «белка» у него.

– Какая «белка», вы чего гоните-то? – возмутился больной. – Мы же с вами сейчас в подсобку заходили! Вы видели там и Серёгу, и Маринку! Я показал вам, где мать лежит, прямо под трубами! Вы чё, взятку вымогаете, что ли?

– Так, уважаемый, давай поспокойнее, – попросил я.