– Ну кто, Серёга с Маринкой! Мать пошла в поликлинику, а её прямо по дороге связали и в подсобку затащили!

– И откуда же ты об этом узнал?

– Мне Серёга сказал по рации.

– А у тебя есть рация?

– Она не моя, её в унитазный бачок вделали. Не, а чё вы спрашиваете? Пойдёмте, сейчас сами всё увидите!

– Погоди, погоди. Ты когда последний раз выпивал?

– Дня четыре уже. Если не верите – кровь возьмите!

– А до этого сколько?

– Недели три. Но я сам, насухую вышел, теперь всё отлично! Ха, а я понял, вы меня дураком хотите сделать! Типа «белка» у него, чё его слушать! Вот только <фиг> вы угадали, я не пьяный и не дурак! Я сейчас к прокурору пойду!

– Ты погоди горячиться-то! Давай сделаем по-умному. Сейчас поедем в больницу, тебя быстренько обследуют и дадут справку. Там напишут, что ты – нормальный человек и никакими психическими болезнями не страдаешь. После этого делу дадут ход. Пока мы ездим, полицейские будут тут дежурить, чтоб ничего плохого не случилось. Ну как, едем?

– Едем… А это ненадолго?

– Нет, я ж тебе сказал, что всё будет быстро.

– Ладно, поехали.

Ну что тут комментировать? Всё просто до примитивности: алкогольный делирий собственной персоной. Свезли мы болезного в наркологию, где его без лишних вопросов приняли.

Следующий вызов ждать себя не заставил: травма головы с кровотечением у женщины сорока пяти лет.

Открыла нам сама пострадавшая, дама с некогда приятной внешностью, подпорченной систематическими возлияниями. К голове она прижимала пропитавшуюся кровью тряпку.

– Здравствуйте, что случилось?

– Ну вы же сами видите. Получила утюгом по башке ни за что. Как только череп-то не проломил…

Тут из другой комнаты вышел коренастый мужчина с грубыми чертами лица:

– Как это ни за что? Ты чё тут овечкой-то прикидываешься? Кто тут с Толиком Кругловым обнимался-целовался, пока меня не было? Скажи спасибо, что я вообще тебя не грохнул <нафиг>!

– Да ты чего плетёшь-то? – возмутилась пострадавшая. – У тебя глюки, что ли? Когда мы с ним обнимались?

– А ты меня сдать решила, что ли? <Распутная женщина> ты конченая! – угрожающе крикнул он.

– Так, а ну, утихли оба! – громко приказал фельдшер Герман.

После этого перепалка, грозившая перейти в боевые действия, прекратилась и я смог спокойно осмотреть пострадавшую. Рана веретенообразной формы, длиной сантиметров семь, располагалась на границе лобной и теменной областей. Сильного кровотечения не было, так, слегка подкравливало.

– Вас что-то ещё беспокоит? – спросил я.

– Да что-то плоховато мне. Мутит, подташнивает…

– А он вам кем приходится?

– Сожитель…

Свезли мы пострадавшую в стационар с закрытой черепно-мозговой травмой – сотрясением головного мозга под вопросом и ушибленной раной лобно-теменной области. Травму я выставил закрытую, поскольку при осмотре не увидел повреждение костей черепа. Однако мой диагноз окончательным не был, точно диагностируют в стационаре. Слёзно просила она не сообщать в полицию, но я на такое не пошёл. Ведь если он её серьёзно покалечит, а то и вообще жизни лишит, то ко мне возникнут пренеприятные вопросы.

После освобождения, безо всяких просьб, разрешили обед. Неподалёку от входа в медицинский корпус сидела худая рыжая дворняга и выжидающе смотрела на дверь. Было понятно, что она очень хотела есть и надеялась хоть на какое-то угощение. Я к ней подошёл, погладил и сказал:

– Сейчас, собаченция, я тебя макаронами с тушёнкой покормлю. Подожди, не уходи!

Отдал я ей часть своего обеда, которую она моментально, с жадностью съела.