– Ой, здрасьте! А у меня уже всё прошло, – сказала она, не дожидаясь вопросов.

– И что же у вас было? – поинтересовался я.

– У меня сердце болело, я даже дышать не могла. Только попробую вздохнуть и сразу боль пронзает! Знаете, как будто нож втыкают!

После этих слов я окончательно расслабился, ведь сразу стало понятно, что сердце тут было совершенно ни при чём. Настоящая сердечная боль никогда не бывает колющей и не возникает только при попытке вдоха. Тем не менее, кардиограмму мы сделали. Думаю и так понятно, что ничего криминального на ней не оказалось.

– Ну что, могу поздравить, с сердцем у вас всё в порядке, – сказал я.

– Да? Но ведь у меня же вот здесь болело, слева.

– Это болело не сердце, а межреберный нерв, – объяснил я.

– А этот нерв сердце не заденет?

– Нет, не заденет, они с сердцем никак не пересекаются.

Всё, отработали вызов. В данном случае никакая помощь не требовалась. Но в документации мы обязаны её во что бы то ни стало расписывать. Соответствующую графу пустой оставлять нельзя, а запись «лечение не требуется» недопустима. Вот так и вынуждают нас на всякие придумки. В общем, написал я внутримышечную инъекцию к***рола и рекомендацию обращения к неврологу.

После неспешного принятия дозы никотина получили следующий вызов: в магазине без сознания мужчина семидесяти под вопросом лет. В этот раз возникло у меня чувство серьёзности повода. Почему-то не верилось, что он просто по пьяни завалился.

Продавец, полная женщина с заплаканным лицом, рассказала:

– Ой, он вроде умер! Такой был человек хороший, доброжелательный. Он часто сюда приходил, мы все его знали. А сегодня к стеллажу с молочкой подошёл и сразу упал. Посинел весь, страшный такой стал. Наташа его потрясла, по щекам похлопала и всё бесполезно.

К сожалению, мужчина был мёртв. Биологическая смерть подтверждалась достоверными признаками. Судя по густо-синей верхней части тела, причиной послужила тромбоэмболия лёгочной артерии. Проще говоря, массивный тромб оторвался, взлетел вверх и полностью закупорил эту крупную артерию.

Следующий вызов был на психоз у женщины тридцати девяти лет. Вызвала полиция.

Подъехали к старому облезлому пятиэтажному общежитию. Только вошли, как сразу попали в царство разрухи и густой отвратной вони повреждённой канализацией. В крохотной грязной комнатёнке было не протолкнуться. Двое полицейских удерживали сидевшую на кровати худенькую женщину с жиденькими немытыми волосами и сероватым измождённым лицом, издававшую непонятные звуки, типа «ай-ай». Тут же присутствовали две, по всей видимости, соседки средних лет в затрапезной домашней одежде.

– Здравствуйте, что случилось?

– Нас вызвали, заявили, что она с ножом на соседей бросается, – ответил полицейский. – Но когда мы приехали, она уже без ножа была.

Тут в разговор вступила одна из женщин:

– Она больная, на учете стоит. Пока крыша не едет, всегда тихая, никого не задевает. А как поедет, так <звиздец>, только держись! Вон, чуть Вальку не порезала!

– А она ничего не употребляет? – поинтересовался я.

– Нет-нет, вы что! Она и так-то дура, а если употребит, то я вообще не представляю, что будет!

После этого я попросил женщин выйти и стал беседовать с больной.

– Ну что, познакомимся? Вас как зовут?

– …Света, – не сразу ответила она, посмотрев на меня замутнённым взором. – Они не придут, не придут, я знаю.

– Кто «они»?

– А вы хороший, да? – вместо ответа спросила она одного из полицейских.

– Ха, да я вообще супер! – шутливо-самодовольно ответил тот.