– Сейчас, собаченция, я тебя макаронами с тушёнкой покормлю. Подожди, не уходи!

Отдал я ей часть своего обеда, которую она моментально, с жадностью съела. Мне остался лишь суп, но это не было поводом для печали. Ведь у меня, в отличие от той собаки, всегда есть возможность наесться досыта.

Ведь зарекался же не ложиться после обеда! И что получилось? Только прилёг, как вызов прилетел: в строительном гипермаркете травма ноги у мужчины тридцати двух лет.

Охранник, увидев нас, сразу привёл на место. Пострадавший оказался продавцом или говоря современным языком – менеджером по продажам. Лежал он на полу с искажённым болью, бледным лицом. Левая голень была неестественно искривлена.

– Что с вами случилось? – спросил я.

– Упал со стремянки. А-а-а, блин, нога-а-а! Больно! Сделайте что-нибудь!

Злополучная стремянка стояла тут же. Да, падение с такой высоты без последствий пройти не могло.

Послал я своих парней в машину за наркотиками, шинами и носилками, а сам тем временем осмотрел больного и сразу углядел открытый перелом большеберцовой кости левой ноги. Здесь я пишу не как положено «нижней конечности», а «ноги», поскольку это звучит как-то более по-человечески. Давление было низкое, пульс изрядно частил. А это говорило о развитии травматического шока.

Пострадавшего мы обезболили, ногу зашинировали, предварительно обработав и перевязав рану. А далее, под капельницей со специальным раствором, свезли его в травматологию.

Поначалу было велено на Центр двигаться, но вскоре вызов дали: ДТП, сбит самокатчик.

Когда приехали на место, увидели лежавшего на боку молодого мужчину с разбитым лицом, под которым скопилась лужица крови. Неподалёку стоял большой чёрный внедорожник, пожилой водитель которого, жестикулируя, разговаривал с сотрудниками ГИБДД. А вот самоката почему-то видно не было.

Быстренько загрузили пострадавшего в машину, и приступил я к осмотру. Сознания нет, давление девяносто на сорок, пульс сто двадцать четыре, сатурация девяносто один. Из обоих слуховых проходов выделялась кровь. Имелась анизокория, то есть разновеликие зрачки. На окрик и лёгкое тормошение не реагировал, при покалывании слегка дергал пальцем. Диагноз нарисовался быстро: открытая черепно-мозговая травма – перелом основания черепа, закрытые переломы нижней челюсти и костей носа. Кома I–II степени. Скорей всего, были и другие повреждения, но их уже выявят в стационаре, который оснащён всем необходимым диагностическим оборудованием.

Кстати сказать, пострадавший ехал не на электросамокате, а на моноколесе с весьма приличной скоростью. При этом плотное непрерывное дорожное движение его ничуть не смущало. Непонятно по какой причине, он внезапно выскочил перед внедорожником, после чего случилось то, что случилось. Возможно, это жестоко с моей стороны, но не испытываю я ни малейшего сочувствия к таким безбашенным людям. Кто их заставляет на столь незащищённых средствах передвижения лезть на проезжую часть и вклиниваться в транспортный поток? Они добровольно, осознанно идут на неоправданный риск и справедливо за него расплачиваются.

Всю положенную помощь пострадавшему мы оказали и увезли в нейрохирургическое отделение областной больницы. В сознание он так и не пришёл…

Только нажал в планшете на освобождение, как тут же нарисовался вызов: боль в груди у женщины тридцати семи лет. Дожидалась она нас на складе известной сети продуктовых магазинов. Ехать было далековато, за город, но я нисколько не переживал по этому поводу. Вряд ли там есть какая-то сердечная патология: возраст молодой, отнюдь не климактерический. Хотя, стопроцентной уверенности, конечно же, быть не могло.

Обрадовало то, что у центральных ворот нас встретил мужчина и быстро привёл на место. Больная, весьма симпатичная молодая женщина, сидела на топчане в какой-то подсобке.