– К Воронину Никите Борисовичу.

– Это я, но вас не вызывал, у меня всё в порядке. А у вас написано, из-за чего вызвали-то?

– Хм, написано, что у вас психоз и вы агрессивны.

– Это что, прикол такой? – спросил он, вероятно, ожидая от нас признания в розыгрыше.

– Может и прикол, но только не с нашей стороны. Нам некогда прикалываться.

– Ну а кто вызвал-то?

– Написано, что ваша родственница с экзотической фамилией Иванова.

– Такой родственницы нет, но я понял, кто это сделал. Я этой <самке собаки> головёнку откручу.

– И кто же это?

– Нет, я сам с ней разберусь.

– Хорошо, тогда вот здесь распишитесь за отказ от осмотра.

Понятно, что это был классический ложный вызов. Вот только неизвестная <нецензурное оскорбление> скорее всего не шутила, а за что-то мстила. Вполне возможно, что наблюдала она потихоньку, предвкушая, как мордовороты из психбигады, скрутив и связав Никиту, жёстко запихивают его в машину. Однако мадама всё-таки прокололась, ведь телефоны вызывающих определяются. И её номер был зафиксирован. Так что решил я по возвращении на Центр написать докладную и вручить её старшему врачу. А тот на следующий день передаст все документы нашему юристу, которая обратится с соответствующим заявлением в полицию.

По уже установившейся неприятной традиции, обед вовремя не разрешили. Дали вызов к юноше восемнадцати лет с травмой плеча.

Подъехали к небольшому частному дому, и к нам подошла приятная молодая женщина с заплаканным лицом.

– Здравствуйте! У меня сын покалечился! Они с друзьями на турниках подтягивались, и он плечо повредил. Рука теперь как плеть висит и болит по-страшному. Нашёл, блин, приключений на пятую точку!

Пострадавший ходил по комнате из угла в угол и стонал от боли.

– Здравствуй, Даниил! Что случилось?

– Я на турнике хотел сделать подъём-переворот. Вдруг чего-то вот здесь треснуло и сразу боль такая! Я теперь вообще не могу рукой двигать.

Посмотрел я, куда указал Даниил, и сразу всё стало понятно: ключицу он сломал. Перелом был настолько ярким, что диагноз я написал безо всяких вопросительных знаков. Обезболили мы Даниила, наложили шину и в травматологический стационар свезли. Кстати сказать, то, что в народе принято называть плечом, правильно называется «надплечье». А настоящее плечо расположено от локтевого до плечевого сустава.

Наконец-то обед разрешили. И вновь опоздали мы купить выпечку на Центре. В другое время заехали бы, как раньше, в пекарню. Но после грозного предупреждения начальства не стали мы рисковать и на неприятности нарываться.

Времени на обед нам как всегда выделили скупо. Едва успели чаю попить, как тут же вызов получили: психоз у мужчины шестидесяти одного года.

Открыла нам супруга больного, на лице которой отображалось множество эмоций, от удивления до полной растерянности.

– Слушайте, я вообще не понимаю, что с ним творится, – вполголоса сказала она. – Он три дня назад из больницы выписался, с гипертонией лежал. Вообще какой-то не такой оттуда пришёл, мрачный, неразговорчивый. Мы думали оклемается и всё хорошо будет. А вчера с вечера и сегодня вообще стал невменяемым. Себя преступником и мертвецом называет, говорит, что уже сгнил наполовину. Но это ещё ладно. Он у окна стоял, как будто застыл, а я как раз пол мыла. Отойди, говорю, дай я здесь протру. А он мне: «Ладно, я отойду, но потом всё равно из окна прыгну». Я перепугалась, всё бросила и вас вызвала.

– Он у психиатра наблюдается?

– Нет-нет, что вы, он всегда был нормальным.

– Он выпивает?

– Ну если только чуть-чуть по праздникам. А так он вообще равнодушен к спиртному. Никогда с этим проблем не было.