Однокомнатная квартира была явственно притонообразной с сугубо спартанской обстановкой. Грязные полы, обшарпанные стены, никогда не мытые окна. Липкая отвратная вонь представляла собой букет из въевшегося во всё табачного дыма, перегара, мочи, да и чёрт знает ещё какой гадости.

Молодой мужчина в «гражданке», по всей видимости, опер, рассказал:

– Хозяин квартиры собутыльника привёл, а тот ему после распития люлей дал, деньги отобрал, якобы три тысячи, и моток медного провода. Достал, блин, этот притон!

Пострадавший сидел на кровати с голым грязным матрасом. Избили его знатно: лицо разбито вдрызг, глаза основательно заплыли, на правой брови была видна ушибленная рана.

– Что беспокоит, уважаемый?

– А вы кто? «Скорая», что ли? – спросил он, почти не разжимая рта и не в силах открыть глаза.

– Да-да, «скорая».

– У меня, наверное, челюсть сломана. И башка болит.

– Всё понятно.

– Ща блевану…

И после этих слов он немедленно реализовал своё намерение. Зрелище было душераздирающим: его рвало, и он дико орал от боли в челюсти. Наконец, извержение прекратилось и начались поиски паспорта и полиса, осложнявшиеся тем, что болезный не мог раскрыть глаза. Ну а далее свезли его в отделение челюстно-лицевой хирургии. В приёмном отделении возник вопрос о возможности черепно-мозговой травмы, но решали его уже без нас.

После освобождения следующий вызов получили сразу: психоз у мужчины пятидесяти пяти лет.

Когда подъехали к нужному подъезду длинной пятиэтажки, к нам подошли женщина и молоденькая девушка, которая тут же взяла инициативу в свои руки.

– Здравствуйте! У моего отца развилось патологическое опьянение! – категорично заявила она.

– О как! – немало удивился я. – И откуда же такие чудеса диагностики? Вы медик?

– Нет, я учусь на юрфаке и у нас была судебная психиатрия.

– Хм, ну и в чём же выразилось патологическое опьянение?

– Он сегодня напился и начал ругаться. Потом маму по щеке ударил, а меня пнул.

– Ну и почему же вы считаете его опьянение не обычным, а патологическим?

– Потому что раньше, даже пьяный, он никогда не скандалил и тем более никогда не дрался. А сегодня он неадекват настоящий, у него вообще крышу снесло!

– Так может для скандала причина была?

– Ну да, ругань была из-за того, что его с работы выгнали за пьянку. Но он же совсем взбесился, мы его боимся!

– И как часто он пьёт?

– Да каждый день, постоянно! Теперь по утрам куда-то уходит, потом пьяный возвращается, да ещё и с собой приносит!

– Ладно, пойдёмте посмотрим на вашего патологически опьянённого.

Виновника торжества мы застали на кухне. Он занимался делом всей своей жизни, то бишь бухал. Его ярко выраженное ожирение и иссиня-красное лицо говорили о серьёзных проблемах со здоровьем. Он сразу вызвал у меня ассоциации с мозговым кровоизлиянием, ТЭЛА и внезапной смертью.

– Здравствуйте, Вадим Юрьевич! Как ваши дела?

– У меня всё <зашибись>, – флегматично ответил он. – А у вас?

– Да и мы не жалуемся. Нас к вам вызвали, сказали, что ведёте себя неадекватно.

– Ну да, сорвался я маленько. Но они же за дело получили. Надоели мне эти две крысы. Ушёл бы от них куда-нибудь, вот только куда? Раньше у нас дом был в деревне, так они его продали и меня не спросили, как будто я чужой совсем. Надоело, понимаете, когда тебя ни во что не ставят. Всю жизнь я терпел и под каблуком был. А дочка выросла и туда же, под стать матери. Кто я, в конце концов, домашнее животное, что ли?

– Вадим Юрьевич, влезать в ваши отношения мы не вправе, да и желания нет. У нас к вам только одна просьба: больше так сильно не скандальте.