Больного я осмотрел, но интуиция решительно отвергла вывод об остром нарушении мозгового кровообращения. И тогда нарисовалось предположение: а уж не отравление ли это?

– Вы сегодня что-то принимали? – поинтересовался я.

– Да, принимал вот это, посмотрите сами, я не выговорю, – ответил он и достал из шкафа наполовину пустой блистер кар***пина.

– А кто вам его назначил?

– Невролог. У меня воспаление тройничного нерва, боль жуткая, хоть вешайся.

– Здесь не хватает пяти таблеток. Вы их за какое время съели?

– Точно не скажу, но примерно часа за два. Я сначала одну выпил, подождал, а она не помогла. Потом решил сразу побольше… Сейчас боль прошла, но чё-то в голове такое творится… непонятное.

– Так это у вас отравление, а не инсульт. Кар***пин препарат серьёзный, его нельзя как конфетки есть. Ну ладно, давайте промоем желудок.

– А как это?

– Введём через пищевод шланг и будем наливать-выливать воду, пока желудок полностью не очистится.

– Ладно, давайте…

Медбрат Виталий промывание сделал на совесть, до появления идеально чистой воды. К сожалению, антидота к кар***пину нет, а потому ограничились мы введением бензодиазепинового препарата и таблеткой ингибитора АПФ, поскольку давление было высоковато. Далее тоном, не терпящим возражений, велел я ему собираться в стационар, но неожиданно наткнулся на решительный отказ. И даже красноречивое описание возможных опасных последствий отравления не помогло добиться согласия. В общем, взял я письменный отказ и на этом мы распрощались.

Только освободились и сразу получили следующий вызов: в райотделе полиции психоз у женщины тридцати шести лет.

Дежурный рассказал:

– Её гаишники привезли за езду без прав. Они сначала думали, что она уколотая, свозили на освидетельствование, но там всё чисто оказалось. Трезвая, а ведёт себя как дура. Посмотрите её и увозите нафиг отсюда. Сейчас сыщики кучу людей привезут, у нас каждое место на счету.

Женщина с приятной внешностью, подпорченной откровенно вызывающим макияжем, ничуть не тяготилась отсутствием свободы. Держась за толстые прутья, она громко обращалась к полицейским:

– Мальчики, подойдите сюда, ну что вы как неродные! Капитан! Капита-а-ан, а ты мне больше всех понравился! Ты, правда, лысый, но мне же не лысина твоя нужна, а кое-что другое! Угадаешь, что?

Наше появление дамочка встретила восторженно:

– О, блин, «скорая помощь» нарисовалась! Здра-а-асьте! Вы шестая бригада, что ли?

– Да, она самая, – ответил я. – Ну рассказывайте, Эльвира Михайловна, как вы очутились в этом замечательном месте?

– Гайцы привезли, <нецензурное оскорбление>! Ой, меня же Бог просил матом не ругаться!

– То есть вы с Богом напрямую общаетесь?

– Ха-ха-ха, ну не накривую же!

– И как же вы общаетесь-то?

– Ну как обычно, мысли передаём друг другу.

– А вы лично Бога видели?

– Какие-то глупые вопросы вы задаёте! Конечно, видела, причём много раз.

– Где вы его видели? Рядом с собой?

– Нет, он внутри головы, ну как бы во мне сидит.

– Ясно. Ну и какой же он из себя?

– Ой, он такой классный! Брутальный, высокий, весь в белом!

– Эльвира Михайловна, а вы у психиатра наблюдаетесь?

– Да, наблюдалась раньше, но теперь мне это и нафиг не надо! Пусть они этот диагноз в <…> себе засунут!

– А какой диагноз-то?

– Шизоаффективное расстройство. На самом деле у меня не может быть болезней.