И этот вызов оказался последним в моей полставочной смене. Удивительно, конечно, но на Центр нас запустили больше, чем за два часа до конца рабочего времени. Ну и замечательно.

Супруга звонила несколько раз, волновалась за мое самочувствие. И напрасно волновалась, все прошло хорошо и беспроблемно. Ну а двадцать второго апреля, поедем дачный сезон открывать и, конечно же, обязательно схожу лес и лешего поприветствовать. Так что, жду в предвкушении, с зудом нетерпения в известном месте!

Все фамилии, имена, отчества изменены.

Бешеный унитаз

Последние теплые деньки проходят. По прогнозу со дня на день ожидается похолодание и дождь со снегом. Ну и ладно, как в песенке поется: «Неприятность эту мы переживем». Через три дня весна обещает вернуться. Но временно уходящее тепло мы с супругой ухватить успели. Дачный сезон открыли, да в лес я сходил. И вот ведь, какая досада: мне-то думалось, что Леший встретит меня зеленеющей растительностью, да первыми грибами, но мои надежды не оправдались. Оказалось, что в лесу еще во многих местах снег лежит, а уж грибов даже и в помине нет.

Вот и прибыл я на работу. Возле входа в медицинский корпус коллеги отравляли атмосферу клубами табачного дыма.

– Здорова, Иваныч! – поприветствовал меня врач из предыдущей смены Никитин. – Вот смотри на меня и запоминай, каким я был при жизни!

– Приветствую, Александр Игоревич! А ты что, помирать собрался? У тебя послесменная депрессия, что ли?

– Ага, будет депрессия, если тебе заточку в бок обещали воткнуть.

– Это за что ж тебя так-то?

– Да было б за что, вообще бы убили. Короче говоря, приехали мы на вызов в алкашеский притон. Там трое «синяков», одному из которых, якобы плохо. Ну так вот, заявляет он мне: «Доктор, глянь, чего у меня с печенью! Я бухаю уже месяц, мож печенке-то <звиздец> настал?». Ну а я у него спрашиваю, мол, ты, орел, обалдел, что ли, скорую по такому поводу вызывать?!

– Так, ну и что в этом такого?

– А оказывается, «сидельцев» нельзя никак «по-птичьи» называть! Это для них тягчайшее оскорбление! Все трое разорались, мол, ты такой-разэтакий взял и ни за что уважаемого человека оскорбил! Ну а я им безо всякой задней мысли и говорю: «Ладно, мужики, не обижайтесь, я ж не знал!».

– Ну вот видишь, все мирно закончилось!

– Да какой закончилось, ты чего, Иваныч?! Наоборот, после этого все и началось! Они вообще взбесились, орут: «Ты чего, бес тупорылый, издеваешься, что ли?! Ты кого тут обиженными мужиками назвал?!». В итоге кинулись было драться, но не угадали. Мой фельдшер рукопашным боем занимается. Раскидал их, как кегли. Но на прощанье они все же пообещали нам обоим по пике воткнуть.

– Да брось ты, Александр Игоревич, из-за всяких идиотов расстраиваться! Этих алкашей только слушай, они же все через одного криминальные авторитеты или спецназовцы. Но и ты, конечно, тоже красавец! Так что, тебе на предстоящие выходные домашнее задание: изучить от сих до сих блатные понятия.

– Эх, Юрий Иваныч, Ну что ж вы за люди такие? Ведь меня уж все, кто мог, подкололи, и ни одна зараза не проявила эмпатии к морально пострадавшему человеку! – грустно сказал Александр Игоревич и пошел сдавать наркотики.

В кои-то веки сегодня без конференции обошлось. Да и наплевать на нее, все равно ничего нового не скажут. А если и скажут, то опять какую-нибудь ерунду, только мозг изнасилуют.

Вот и первый вызовок прилетел. Поедем на психоз к мужчине тридцати шести лет.

В прихожей нас встретила встревоженная мама больного.

– Здравствуйте! Ой, тут такое дело получилось… В общем, он на учете состоит в ПНД уж шестой год.