Ну что ж, поедем, посмотрим, зачем она запсихозничала.

Встретила нас мама больной, расстроенная донельзя.

– Слушайте, я даже не знаю, что с ней такое творится! Она раньше пила очень сильно, но недавно закодировалась, а последнее время вообще стала, как дурочка! С кем-то все разговаривает, на кого-то огрызается, орет, со всеми соседями переругалась. Мне уж и самой перед людьми-то стыдно.

Больная была на кухне, месила тесто и отвечала вслух кому-то невидимому:

– Да, и че, пироги буду печь! Ага, вот только тебя, козла, не спросила! Нет, а че ты ко мне лезешь-то, сиди у себя в квартире и не вякай!

– Здравствуйте, Галина Владимировна! С кем вы так душевно беседуете?

– О, здрасссьте! А вы ко мне, что ли?

– К вам, конечно. Ну так что, с кем же у вас разговор-то?

– Да с кем? С Сашкой, они над нами живут.

– А вы его видите?

– Не, ну вы чего, доктор, совсем ку-ку, что ли? Как я его могу видеть, если он сейчас у себя дома? Я его просто слышу, у нас же слышимость хорошая. С соседями можно говорить даже не напрягаясь. Ну а потом, они же еще и дырочек везде насверлили, чтоб еще лучше слышать.

– Ну а зачем они с вами разговаривают?

– Да откуда я знаю? Нравлюсь, наверное, хотя они все женаты, у них и дети есть. А один, из семьдесят пятой, вообще старик, у него уж, наверное, вообще все отсохло. Я уж ходила к ним, хотела с их женами поговорить, мол, следите за своими мужиками-то! Так они даже слушать не стали, сказали, что в психушку меня отправят. Ну а я тогда прямо завтра в полицию пойду, заявление на них напишу, что они меня домогаются!

– А мама их слышит?

– Да, наверно, слышит, только она у меня очень тихая, за себя постоять не может, всех боится. Она просто делает вид, что ничего не происходит.

– Нет, Галина Владимировна, никакая полиция не нужна. Вам надо сейчас собраться и поехать с нами в больницу.

– Чегооо?! Вы уж совсем, что ли, одурели? Мне никакой жизни не дают, а меня же еще и в больницу?!

– Галина, это вам аукается прежнее увлечение алкоголем.

– Ой, да какое увлечение-то, вы о чем? Что я, водяру, что ли, хлестала или самогон? Я просто пиво любила, что я, алкашка, что ли, какая?

– Галя, собирайтесь и поедем, иначе эти «голоса» с вами навсегда останутся!

– Да причем тут голоса-то? У нас просто слышимость в доме хорошая, вот и все.

– Галя, хватит спорить, поехали. Вот когда пролечишься как следует, вернешься домой и удивишься, что на самом деле, никакой особенно хорошей слышимости нет.

– Да блин, а можно я сама завтра приеду, куда скажете?

– Нет, не можно, собирайтесь и поехали прямо сейчас, как на такси доставим!

– Ну ладно, сейчас руки вымою. А ты рот свой закрой, понял меня? Да, в больницу поехала, и че? Тебе завидно, что ли? Ага, зато вас, козлов, слышать больше не буду!

Свезли мы Галину в наркологию, согласилась она на лечение добровольно. Нет, у нее не было «белой горячки». У нее развился острый алкогольный галлюциноз, который проявляется исключительно в виде слуховых галлюцинаций. При этом, «голоса» бывают нейтральными, которые просто комментируют действия больного, зачастую могут быть грубо-оскорбительными, осуждающими. Но встречаются и такие, которые защищают больного и хвалят его. Это заболевание длительное, нередко протекающее годами. В этих случаях, у больного развивается полная критика к своему состоянию, он осознает, что «голоса» – это проявление болезни, а потому, попросту перестает обращать на них внимание.

И этот вызов оказался последним в моей полставочной смене.