— В своем праве⁈ Сначала черти простых людей в лес заманивают. Потом лешачиха у них ребенка похищает. А ты подумай, что с родителями будет! Каково им⁈

— Лешуха правильно сделала, честь по чести, — опешил от моего напора собеседник. — Она обменыша вместо ребенка отдала.

— А теперь скажи, хозяин леса, может ли обычный кусок коряги стать человеком? Это лишь обманка. Очередная уловка нечисти. И что с ним будет, когда он все-таки начнет походить на людей? Выпьет силу из родителей досуха? Женится и таких же пустых настрогает? Да только так и останется куском дерева!

Меня несло так, что и «КамАЗ» не остановит. Леший даже отступил на шаг, словно действительно боялся за сохранность своей рязанской физиономии. Это при том, что сил по-прежнему не было, а стоял я перед нечистью, чуть покачиваясь. И не из-за ветра или любви к алкоголю. Дунь — упаду и самостоятельно не поднимусь. Однако на напор и желание доказать свою правду это никак не влияло.

— Есть вещи, которые нельзя менять, — сказал леший, но тише, будто делясь со мной сокровенной тайной. — Так установилось, что каждый свое право имеет. Черти — над людьми забавиться, лешухи — детишек уводить. Не нами порядки заведены, нам их только исполнять надобно. Пойми, рубежник, ведь у каждой нечисти потребность нерастраченная есть.

— Ты мне, батюшко, скажи, тебе самому-то по душе такие порядки⁈

Нет, мне точно прилетит такая ответка, что хорошо, если голова на плечах останется. Потому что я в очередной раз хапнул свою порцию везения. Сказал то, что больше всего волновало меня, но попал в какую-то болезненную точку. А ведь даже не пытался. Просто говорил именно то, что самого невероятно интересовало и волновало.

И леший недовольно поморщился.

Только тут до меня дошло. Словно здоровенным мешком по голове ударили, и мозги встали на место. Вся картина выстроилась воедино, все пазлы сложились.

Он не сказать чтобы злится. Больше того, будто бы даже одобряет, что я попытался спасти пацана. Вот только выступает в роли участкового, на земле которого завалили давно терроризировавшего всех преступника. Вроде как должен меня «посадить». Но не хочет.

Подобная догадка воодушевила. Значит, не все еще потеряно и есть шанс выбраться отсюда живым. Надо только понять, как повернуть разговор в нужном направлении. Думай, Мотя, думай. Примени хоть раз свою светлую голову по назначению.

— Садись-ка, паря, а то гляжу, еле на ногах стоишь, — сказал мужичок.

Сам он скрипнул сапогами, устраиваясь на поваленном дереве. Я мог поклясться, что миг назад его тут не было. Однако не подал вида, что удивлен. Всего лишь стихийная магия во всех ее проявлениях. Я сам недавно половозрелого беса в сосунка превращал.

— Думаешь, не жалко мне мальчонку было? — леший сорвал травинку и стал ее нервно грызть. — Жалко. Только говорю же, потребности есть у лешухи. Хотела она материнство свое нерастраченное выплеснуть. Да и виноват я перед ней…— Леший замолчал, угрюмо уставившись себе под ноги. А я ободряюще положил ему руку на плечо. И только потом с запозданием понял, что сделал.

У меня так много в жизни происходило. Сначала наворочу, как говаривала бабушка, а только затем голову включаю. Бес тоже подмечал. Даже ругал всякими словами.

Вот и сейчас — перед тобой сидит могучая нечисть, которая крепко держит твои тестикулы, а ты ему руку на плечо утешающе кладешь. Понятно, чтобы ободрить. Как любой человек бы сделал. Хотел дать понять, что сочувствую, да только кто так с лешим делает? Надо же и берега видеть!

Я подождал пару секунд, за которые ничего не произошло, а после легонько убрал руку. Вроде прокатило. Не заметил леший. У меня же даже испарина на лбу появилась.

— По моему недосмотру ее убили, — продолжал батюшко.