— Обижаешь ты меня, хозяин, понапрасну. Не драпанул, а отвлек внимание странте… строти… стратегическим отступлением, вот!

— Гриша, помолчи, и хватит мне мозг взрывать. Прости, производить хлопки центрального отдела нервной системы. Не видишь, я за рулем?

Бес обиделся, уставившись в окно. Если быть точнее, в дверь, потому что до стекла в сидячем положении он не дотягивался. Выглядело это забавно, но глупо. В другой ситуации я бы даже улыбнулся, но не сейчас.

Пусть дуется. Вот меньше всего мне в нынешних обстоятельствах хотелось думать о душевном состоянии Григория. Тоже мне, цаца. Как до дела дошло — обделался, а теперь пытается примазаться. Нет, я его понимал. Не каждому в критической ситуации удается достойно себя проявить. Многое могло наложиться, его расшатанные на воле нервы в том числе.

Правда, сейчас он молча сидел в машине и не шевелил бешено глазами. Кто знает, что послужило тому причиной… Может, уже и без того все эмоции выплеснулись. Или просто отбоялся свое.

Вот только оправдания оправданиями, а мы с чертом вели себя по-другому. Я-то — понятно, у меня иного варианта не было. Я туда не чай с лешачихой пришел пить. А вот Черноух… Он вообще мог в этот блудняк не ввязываться. Так Митька собственной жизнью рисковал. Кстати, за него душа у меня больше всего и болела.

Наверное, такое забавно думать, но не место Черноуху среди чертей. Вот только как ему помочь — непонятно. Да и будет ли он разговаривать со мной после всего? Все-таки плохо мы расстались.

Однако я решил отложить этот животрепещущий вопрос на более подходящее время. Сейчас самое важное дело лежало у меня на заднем сиденье. Лежало и не подавало признаков жизни. Гадство, только бы успеть!

До Соколинского я долетел быстро, разве что на въезде в Выборг пришлось немного потолкаться. И с замиранием сердца подъехал к даче Тихомировых, подняв столб пыли. Только теперь до меня дошла пугающая мысль. А что, если их здесь нет? Вдруг они в Питере? Что, если это вообще все зря⁈

Я несколько раз посигналил, после чего не выдержал и выскочил из машины. Подбежал к воротам и стал колотить по ним кулаком. Блин, неужели никого? И что теперь делать, в Питер гнать? Могу не успеть. Да и адреса не знаю. Дурак, у тебя же телефон Маргариты есть!

Вот только достать мобильник я не успел. Ворота наконец дрогнули и с бодрым жужжанием стали отъезжать в сторону. Я сначала забежал внутрь, а затем понял, что Димку оставил в машине, потому рванул обратно. Даже не представляю, как это смотрелось со стороны. Самое лестное сравнение — нашествие солевых наркоманов.

Тихомиров, который направлялся ко мне с ружьем, явно не питал симпатий к неожиданному гостю. Хотя, я его понимаю. Едва ли он меня узнал. Видел единственный раз, да и то мельком. К тому же видок у меня сейчас был тот еще. Да и само появление вышло в высшей мере неадекватным.

Но оружие не вскинул и целиться не начал — уже хорошо. Я тем временем открыл заднюю дверь и вытащил Димку наружу. И затем направился к Тихомирову.

Забавно было смотреть за тем, как меняется лицо мужчины. За относительно короткий срок маску злобы сменила сначала растерянность, а потом недоумение. Я его понимаю. В реальности Тихомирова сын, вполне здоровый и упитанный, остался внутри особняка. И никак не мог оказаться в машине с непонятным типом, да еще в таком плачевном состоянии.

— Как? — выдавил он из себя, замерев как истукан.

А тут из дома выскочила и Маргарита. Вот только, в отличие от мужа, она была настроена более решительно.

На ней оказался накинут один халат, который женщина запахнула на ходу. Но сейчас никто не обращал на эту фривольность внимания.

Рита бросилась к сыну, заливая того слезами и будто бы не зная, за что именно схватить.