— Не знаю, Матвей Сергеевич, что меня больше огорчает: что ты катишься в бездну бытового алкоголизма или что делаешь это без меня.

— Скорее всего, второе, — ответил я.

— И кто твой вынужденный собутыльник?

— Тебе какая разница? Ну, пусть будет девушка…

Из спальни раздалось возмущенное мявканье.

— Ты че, кошака завел?

— Да, подобрал. Точнее, сам прибился.

Голос Григория, который сейчас солировал кошачьим баритоном, стал призывнее. Он явно протестовал по поводу такой постановки вопроса.

— Смотри, орет уже. Скоро углы начнет метить. Ты бы его кастрировал.

Бес решил эту реплику пропустить мимо ушей. Но орать перестал. Костян дошел до единственной комнаты и осмотрел расправленный диван. «Беса», вышагивающего между ног в виде черного пушистого красавца, даже погладил. Несмотря на едкие комментарии, животных он любил.

— И где твоя пассия? — спросил он.

— Ушла.

— И чего ты врешь, думаешь, я не вижу ничего. Вот же она!

У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Я бы ничему не удивился: ни мертвому духу за спиной, ни очередному фокусу Григория. Но Костян подошел и схватил мою правую руку.

— На месте невеста твоя.

— Вот дурак, — у меня словно камень с души упал.

— Давай быстрее собирайся, нам ехать надо, монтажить. Зубы почистил, футболку нацепили — и погнали. Так и быть, я тебя покормлю по дороге.

И выскочил за дверь.

— Григорий, иди ко мне.

— Иду, — бес угрюмо показался в коридоре. Видимо, он бы и рад свинтить, но не мог не повиноваться.

— Это что такое? — указал я на смартфон.

— Телефон, — ответил он. — Удобная штука. Раньше-то рубежники каменные дощечки использовали. Зачаровывали их между собой: один что напишет — у другого это появляется. Тот прочитает, сотрет, сам напишет. Но телефон удобнее, конечно.

— Какого беса… в смысле, черта он делает в крупе?

— Так звонил и звонил, спасу никакого нет. Я и убрал подальше.

Наверное, мой вид не внушал особого оптимизма. Потому что обычно уверенный в себе и своей правоте бес растерялся. Даже в глаза старался не смотреть.

— Запомни и заруби себе на носу: чтобы мои вещи не брал!

— Было бы сказано, а забыть успеем.

— Неправильный ответ.

— Да понял я все, хозяин.

Я пошел умываться, пытаясь взбодриться контрастным душем. Григорий тем временем все крутился возле двери. В самом деле, как какой-то виноватый кот.

— Ты как умудрился всю бутылку коньяка выдуть? — спросил я. — Мы вроде вместе ложились.

— Так я же еще и работал ночью. Туда сбегаю, обратно вернусь. Махну рюмочку. У меня же стресс. Ко всему прочему я — бес, куда нам без этого!

Хорошая отговорка на все случаи жизни: «Я — бес». Жалко, что мне так нельзя.

С водными процедурами я закончил довольно быстро. Накинул одежду похуже (когда монтажишь — много всякой херни летит) и выскочил на улицу.

Цель в виде коричневого «Дастера» была впереди, но путь мне преградила старая знакомая:

— Матвей, здравствуй!

— Здрасьте, Анжелика Никифоровна…

— Ты Леопольда не видел сегодня?

Я помотал головой.

— Представляешь, пропал. Вырвал у меня поводок и убежал. Будто бес в него вселился. Да ты помнишь. Вчера было. Он мальчик умный, иногда побегает, возвращается, а теперь словно сгинул. И предчувствие у меня плохое. Всю ночь грудь давило, вздохнуть не могла.

Допустим, по поводу давления в груди было у меня более подходящее объяснение. Надо будет с Григорием поговорить на тему, к кому можно шастать, чтобы хист подпитывать, к кому нет.