— Подменыш это, — заключил он, когда я замолчал. — Самый обычный.

— А, ну ты меня тогда успокоил. Я-то думал, что-то серьезное. Что за подменыш?

— Ты правильно сказал, коряга и есть коряга. Но если с самого начала рассказывать, то это проделки лешачихи.

— Это как леший, только женщина?

— Нет, леший — он лесной хозяин, могучий дух такой в образе старика. А лешачиха — девка в положении, в дурном месте погубленная. Бывает, убьют ее или сама сгинет. Если душа черная, то она покоя себе не находит, поднимается после.

— Они и поменяла ребенка?

— Знамо дело, — подтвердил Григорий. — Лешачихи — они забавные. Если от людей вдалеке живут, то безобидные. Ходят, держат на руках всякие поленья, нянчат их, — бес рассмеялся, но увидев мое серьезное лицо, осекся. — А тут люди сами виноваты. Пришли во владения лешачихи, вот она корягу вместо ребенка и подложила.

— И что теперь?

— Да ничего, — пожал плечами бес. — Это поначалу подменыш странно выглядит. Но потом силу жизненную из родителей забирает, напитывается, становится все больше на человека похож. Но внутри пустой. Бывает, ест, спит, даже женится и детей рожает. Только те тоже внутри пустые, ненастоящие.

— Я не про это. Что с ребенком будет, которого лешачиха забрала?

— А сколько ему лет?

Я пожал плечами. Сходил за визиткой и набрал в популярной сети данные Маргариты. Повезло, нашел с первого раза. С экрана телефона на меня смотрела счастливая хозяйка особняка с улыбчивым светлым мальчишкой.

— Лет шесть, — заключил бес. — Какое-то время протянет. Сейчас тепло. К тому же лешачиха о нем заботиться будет, как умеет. Коренья, ягодки, грибы, вода родниковая. А вот ближе к заморозкам хана пацану.

Говорил это все бес спокойно, словно книжку читал. У меня же внутри все застыло от ужаса.

— Как найти эту лешачиху?

— Никак! — вот тут Григорий возмутился. — Даже не проси, не помогу! Не по силам тебе с ней тягаться. Только один рубец получил, а уже вон куда. К тому же, сказал же, сами виноваты, нечего лезть незнамо куда.

— Не поможешь?

— Хозяин, я понимаю, человек ты сердечный, жалостливый. Даже меня не всегда ругаешь, хотя прошлая хозяйка ремнем бы отходила. Но ведь это гибель верная. И с одним рубцом ты никому не поможешь. Ты только жизнь новую почуял, на зуб же пробовать рано. Вот подрастешь, сил наберешься, так вместе на каждую нечисть будем ходить.

Он говорил горячо, быстро. И, сказав последнее, даже замолчал, будто бы сболтнув лишнее. Мне же было невероятно тяжело. Душа рвалась на куски, но я понимал: часть истины в словах беса действительно есть.

Надо становиться сильнее. И довольно быстро. Он и сам говорит, что лешачиха заботится о пацане. И с ним ничего не случится, пока на улице хорошая погода. Но как же все равно сложно договариваться с совестью.

— Допустим, что так, — согласился я с бесом. — Тогда помоги с другим. Я на днях собачку одну хистом шуганул. Сказал ей: «Сгинь». Ну, она и рванула. Как бы ее вернуть?

— Хозяин, — грустно ответил Григорий. — Неужели ты до сих пор не понял? Хист — это не игрушка. Порой бывает, что сделаешь наспех, в сердцах, а воротить уже ничего нельзя.

И на душе стало еще гадливее. 

Глава 7

Давненько меня так не накрывало. Даже после смерти бабушки я как-то суетился, что-то делал. А тут просто два дня лежал, тупо глядя в потолок.

Не знаю, что послужило тому причиной. Осознание, что хист совсем не подарок, а скорее бомба с отложенным действием? Наверное, да.

А еще меня мучила совесть.