А еще меня мучила совесть. За то, что я сделал, и за то, чего сделать не мог. Второе волновало даже больше. Шестилетний мальчишка, который сейчас тусовался с нечистью где-то в лесу, не шел из головы. И вместе с тем я понимал: отправиться туда равносильно тому, чтобы броситься под колеса грузовика. Даже будь у меня в руках АК, а не один небольшой нож.

Зато с неожиданной стороны проявил себя бес. Любой, кто хоть сколько-то разбирается в людях, скажет вам: «Чтобы лучше узнать кого-то, нужно поместить его в стрессовую ситуацию». Потому что накидывать себе пуху и рисоваться довольно легко. Важны лишь конкретные действия.

Не знаю, как это сделал Григорий, но он словно почувствовал мое состояние. В первое же утро он вернулся и отчитался, что Анжелика Никифоровна спала как убитая, без снов и переживаний. И пообещал, что довольно скоро она забудет о своем Леопольде.

А еще бес готовил, хотя и уверял, что не умеет и не станет подобным заниматься. Да, не шедевры мишленовской кухни, а довольно простые блюда — яичницу, макароны с сосисками, гречку с тушенкой, даже разок пожарил купленные мною котлеты. И еще учил всяким премудростям. К примеру, что яичницу непременно надо жарить на сливочном масле, а не на растительном. Тогда она точно не пригорит и будет вкуснее.

На третий день я встал, умылся и позвонил на работу, сказав, что выйду. Понял, что нельзя страдать вечно, да и ничего этим я решительно не добьюсь. Надо ставить цель и добиваться ее. Что я хочу? Спасти пацана! Как этого сделать? Усилить хист. Или хотя бы немного сродниться с ним и понять, как и что работает.

А лучшее, что можно придумать, — заняться каким-либо делом. Понятно, если бы здесь было как в компьютерной игре, когда берешь задание в песочнице и выполняешь, стало бы легче. Но я решил, что путешествие по городу и доставка роллов — хорошее занятие для наблюдения. Так я получил хист, в конце концов. И, к слову, впервые увидел рубежника. Может, еще что удастся заметить?

Зойка не просто обрадовалась, когда я вернулся, а словно родного брата встретила после долгой разлуки. Разве что только в десны целоваться не полезла. Хорошо, согласен, не совсем как брата. Странно это все, я был категорически уверен, что «придержал» хист.

Все объяснилось просто. Анзор отработал день, а на второй не вышел. То ли забыл, то ли случилось что-то еще. В итоге, пока Зойка искала человека, часть заказов ей пришлось развезти самой. Даже боюсь представить, что будет с Анзором, когда он объявится. Обрезание покажется нашему другу приятным массажем.

Мне в этот момент следовало молчать в тряпочку и ждать удобного случая. Зоя и так на взводе. И говорить подобное именно сейчас — верх безрассудства. Но меня будто что-то переклинило.

— Зоя, я уволюсь через две недели.

Она посмотрела на меня внимательно, словно увидела в первый раз. Или как на насекомое, которое вдруг вытащило из-за спины крылья и взлетело.

— Ты изменился. Прошлый Матвей восемь раз повторил бы «наверное» и сказал бы не «через две», а «через пару» или «несколько». Что-то случилось?

— Да, жизненные обстоятельства изменились, — туманно ответил я. — Решил начать жизнь с чистого листа.

— Матвей, ты специально так делаешь? — улыбнулась она. — Знаешь, что женщинам нравятся загадочные мужчины?

— Нет, просто говорю то, что говорю. В деньгах я теперь не особо нуждаюсь, да и работа другая нарисовалась. Скажем так, с перспективами роста.

— Матвей, вообще это не в моих правилах, — она зашептала, опять начав накручивать локон на палец, — но я могу повысить тебе зарплату на тридцать процентов. Если ты, конечно, никому не скажешь.

— Зоя, дело не в деньгах, — ответил я. — Я просто хотел тебя предупредить, чтобы ты нашла замену заранее.