Зоя — строгая, красивая — заняла место за одним из столиков и беседовала с каким-то парнишкой. Я не сразу понял, что тот явно пришел устраиваться на мое место. Ну да, я же сказал, чтобы искала мне замену. Вот и ищет. Вроде все было предельно логично и понятно. Но в душе что-то неприятно шевельнулось. Нечто, напоминающее ревность.

Увидев меня, Зоя улыбнулась. Даже поднялась и отошла со мной в сторону. Раньше такого сроду не было.

— Поменял датчик холостого хода и почистил дроссельную заслонку, — отчитался я, передавая ключи.

— Давай чеки. В бухгалтерию зайдешь, завтра тебе деньги отдадут.

— Да ладно, — отмахнулся я. — Сам виноват, да и стоило там копейки.

В глазах Зои мелькнуло знакомое выражение. На меня так периодически смотрел Григорий, когда хотел сказать, что перед ним полный дебил, но бесовское воспитание и страх быть выставленным на мороз ему это сделать не позволяли.

— Может, тебе и денег платить не надо? — вкрадчиво поинтересовалась Зоя. — Будешь работать за идею. Еще я тут пару бомжей видела. Давай их к тебе в квартиру поселим?

— Да не взял я чеки, забыл, сам виноват.

— Ты меня иногда удивляешь, Матвей, — закатила глаза она.

— Приятно хоть?

— По-разному. Ладно, ты не забудь, завтра твоя смена, — администратор слишком выразительно посмотрела на пакет с подарком, откуда торчала бутылка виски.

— У друга день рождения. Я чисто символически.

На том и попрощались.

Что характерно, напиваться до потери пульса я и правда не собирался. Во-первых, не любил доводить все до состояния, когда ничего не контролирую. Во-вторых, не понимал кайфа в том, чтобы упасть в полной несознанке там же, где пил. В-третьих, мой организм обладал удивительным свойством. В него словно был встроен спиртометр. Когда уровень алкоголя превышал критический, то включалась система самоочищения. А такое мне тоже не особо нравилось. Поэтому съезжу, попью пива, попарюсь и домой.

Костян заехал в начале шестого. Судя по забитому багажнику, в сауну он натурально переезжал, а не собирался там культурно отдохнуть.

— Поздравляю с днем рождения, желаю счастья в личной жизни, — приветствовал я друга.

— Спасибо, Пух. По поводу счастья в личной жизни уже поздно, я же женат.

— Погоди, я сейчас телефон достану и на камеру для Ольги запишу.

Друг заглянул в пакет и удовлетворенно кивнул.

— Ничего себе ты заморочился… А я уж думал, что про днюху забыл.

— Обижаешь, — почти возмутился я. — Че, погнали?

— Да, только за Серегой заскочим.

У Костяна вообще было очень много знакомых. Например, пройти куда-нибудь с ним по улице — истинное мучение. Каждые двести метров ты будешь останавливаться, чтобы Костян поздоровался и поинтересовался, как дела у какого-нибудь мужичка. Причем тот мог быть одет как истинный английский денди (что реже) или как последний бездомный (что чаще). Зато плюсом оказалось то, что у друга были подвязки почти во всех сферах.

Как Костян познакомился с Серегой — вообще непонятно. Они вроде бы работали вместе, натягивая потолки. Потому друг ушел в установку видеонаблюдения, а Серега остался на потолках. Пацан он был неплохой, пусть и значительно младше нас. Вот только душой компании его назвать нельзя. Молчаливый, вечно смурной, весь в себе. Словно в уме пытался доказать гипотезу Пуанкаре. Не знал, бедняга, что ее двадцать лет назад уже доказали.

Костян говорил, все это оттого, что Серега деревенский, и большой город его немного сковывает. Я не интересовался, какой именно большой город — Москва или Питер. Ведь жил Серега в Выборге. И лично я считал, что дело именно в складе характера.