— Берите прям в пачке, потом принесете.

— Спасибо.

Я вернулся в номер. Причем весьма вовремя — все как раз ушли греться. Отрезал пару кусков хлеба. Подумал немного, взял еще колбасы и плавленого сыра.

Дверь в коридор открыл максимально тихо. Администратор за стойкой уткнулась в журнал и не обратила на меня внимания. Это хорошо. Так же тихо дошел до тупичка. Нечисть никуда не делась.

— Доброе создание, прими от меня хлеб, соль и всякое.

Вообще Григорий говорил, что к каждому нужен свой подход и свои слова. Но извините, чего не знал, того не знал. В конце концов, все равно на русском языке же говорим. И важен сам посыл, а не сказанное.

Взгляд нечисти обрел осмысленное выражение. Незнакомец впервые за все время поглядел на меня, потом на дары. Немного подумал, после чего взял кусок хлеба, посыпал солью и отправил себе в рот. К слову, необычайно большой, явно не соответствующий голове. А затем схватил сырки и слопал прямо так, в обертке. Блин, надо ему хорошего гастроэнтеролога будет посоветовать.

— Вы меня извините, что прежде так подошел, — сказал я.

— Да я понял, что ты из захожих рубежников. Обычаев не знаешь, к чуру просто так сунулся.

Ага, вот оно что — чур. Правда, ясности это не придало. О них бес ничего не рассказывал.

— Матвей, — я протянул ему руку.

— Былобыслав, — ответило существо.

— А что вы тут делаете?

И снова тот самый взгляд. Блин, вы все сговорились, что ли? Не удивлюсь, если у Григория, Зои и чура есть общий чат в «Телеге», где они меня троллят.

— Защитник я. На границе стою, чтобы те, кто меж мирами ходят, лишнего или вредного чего не принесли и не унесли.

— Мирами?

Видимо, чур уже смирился с тем, что встретил полного идиота. Потому что даже не стал закатывать глаза к своему огромному лбу.

— Мы все с тобой в людском мире живем, изначальном, — сказал он. — Есть же Изнанка еще. Некоторые его миром мертвых называют, да только то неправильно. Хотя, и таких там хватает. А еще есть проходы, которые мы, чуры, и охраняем. И следим…

— … чтобы никто лишнего или вредного не принес, — продолжил я.

— Или туда не унес, — закончил чур.

— А если кто силой попробует прорваться?

— У нас с такими разговор короткий. Силушкой нас Господь не обидел. Любого рубежника в бараний рог скрутить можем. Ну, или почти любого.

Вот это для меня было новостью. Во-первых, разумная нечисть упомянула Бога. Хотя нет, мы с бесом про иконы говорили. Во-вторых, я знал, что есть сильная нечисть. Но все время предполагал, что нет рубежника, который бы с ней не справился. Выходит, что чур — это вообще нечто невероятно крутое.

— А если найдется тот, кто сильнее?

— То проход просто закроем, и все, — ответил собеседник.

— А можно мне… посмотреть, что это за Изнанка? Хоть одним глазком?

— Слабый ты, — цокнул чур. Правда, в его фразе не было никакой обиды, лишь констатация. — К тому же за проход обычно плату берут.

— А сколько стоит? — спросил я, вспоминая о количестве налички в штанах.

— Пять малых денег, — чур указал мне четыре пальца на одной руке и один большой на другой. — Но только серебром. И кое-что еще…

Я же вспомнил те кругляши без опознавательных знаков, доставшиеся от старухи. Ну да, понятно, что едва ли в волшебном мире в ходу бумажные рубли. В том числе после девальвации.

— Ну да ладно, ты же не шастать туда, а так, поглядеть, — сказал чур. — Разок покажу, но в следующий раз только за деньги.