— Да я просто посмотреть. Одним глазком…

— Странно, что один глаз-то после всего и не остался. Встретил он чура и пошел просто посмотреть! О себе не думаешь, хоть обо мне вспомнил бы. Этот ты… эгоист, вот кто.

— Да ладно, что ты начинаешь, все же хорошо. Встретил нечисть, пообщался.

— Какая тебе чур нечисть⁈ — уже окончательно орал Григорий. Его борода распушилась, а рожки будто бы стали больше. — Я — нечисть, домовой — нечисть, черти, прости господи, — нечисть.

Ого, раз уж бес сравнил себя с чертями, значит, дело действительно серьезно.

— А кто же они?

— Да вот кто бы знал, — то ли устав бегать, то ли опомнившись, ответил Григорий. — Раньше их вовсе наряду с богами почитали, такие жертвы приносили, какие тебе и не снились. Позже чуры в тень ушли, да все тем же занимаются — проходы стерегут. Я тебе больше скажу, они даже великим князьям не подчиняются. Те как только не пробовали с чурами договориться, умасливали, угрожали…

— Получается, чуры сильнее рубежников.

— Ну некоторых уж точно, — ехидно посмотрел на меня бес. — Но вообще нет. Кто-то посильнее, кто-то нет. Они древние, подолгу живут. Если по мощи сравнивать, то, наверное, на уровне кощеев.

Григорий уже окончательно успокоился. Сел за стол, достал приготовленный для особых случаев коньяк и подлил его себе в чай. Я пододвинул и свою кружку, но бес будто бы не заметил моего жеста.

— Тут смотри какое дело. Чуры — они от рубежников зависят. Если рубежники ходить в Изнанку не будут, то и чуров не станет. Но вместе с тем только чуры промеж себя договариваются и решают, что можно проносить, а чего нельзя. Вместе с хистом берут они серебро, причем только его. Даже не думай золото предлагать, обидишь.

— А зачем им деньги?

— Как зачем? Кушать и пить все любят. Ту же снедь они у виттров покупают. Хотя, вроде как есть у них еще свой умысел по поводу денег. Какой — уж не знаю, извиняй. Такое тебе только если кто расскажет, то сам чур. — Григорий выдохнул, выпил «чаю» и закусил колбасой. — Глупый ты, хозяин, но фартовый.

— Фартовый? — усмехнулся я. — Вот таким меня никто не называл. Бедовым — часто.

— Так это как посмотреть. Бедовый ты по мелочам всяким, нелепицам. А по большим событиям очень даже везучий. К примеру, знаешь, что этот Былобыслав — один из самых старых чуров? И характер у него такой… своеобразный. Но, видно, понравился ты ему. Что стоило бы чуру тебя там еще подержать, чтобы сюда полумертвого вернуть? Да ничего. Прихоть лишь одна. Он же об тебе позаботился.

— Сейчас расплачусь. Пойду ему конфеток куплю.

— Они сладкое не любят. В этом на домовых похожи. Больше молоко или сыр. И на будущее пять раз подумай, прежде чем с кем-нибудь ручкаться.

— А что такого? Люди часто руки жмут.

— То чужане, — наставительно произнес Георгий. — У рубежников и нечисти свои правила. Руку пожал — будто бы договор подписал. Чуры, к слову, так могут хист твой забрать. Ладно, ложись спать.

— Рано же еще.

— Ложись, лечить тебя буду, — недовольно пробормотал бес.

Вообще складывалось впечатление, что Григорий начинал тяготиться своей службой. Ну да, у меня талант на то, чтобы вляпываться в неприятности.

Но все вышло, как и сказал бес. Спать я лег часов в девять и проснулся около восьми. И за всю ночь ни разу глаза не открыл.

Чувствовал себя не сказать чтобы отлично, скорее, терпимо. Как после долгой и тяжелой тренировки: каждое движение отзывалось болью в мышцах. Судя по тому, что Григорий угрюмо пил на кухне, у него тоже так себе состояние.