— Фу, не наша волшба, — скривился бес, однако именно это его окончательно успокоило. — Даже не чухонская. С дальних земель.

— Ее кровь, — сказал я, — хистом чувствую. Если захочу или пойму, что что-то не так вдруг идет…

По крайней мере, так мне рассказала Наташа. Говорила она вполне спокойно, словно ничего особенного и не произошло. Ну да, подумаешь, твоя начальница — рубежник. Для меня подобное — вообще до сих пор нечто невероятное. Я думал, что говорить людям про твои способности — верный способ попасть в дурку. Да и бес твердил, что о промысле никому не надо говорить.

— Ох, пожалею, пожалею, — сокрушался Григорий, мотая головой. Он вообще словно разговаривал с самим собой. — Ладно, с тобой пойду. Потому что если вдруг что случится…

— Ты же говорил, что бесы не любят открытых пространств.

Об этом Григорий упомянул всего раз, и то как-то вскользь, мимоходом. Мол, по квартирам бегать, во сне соседей пугать да силу для промысла собирать — это одно. А вот выйти во двор — уж простите.

Я вообще был не особым спецом в бесах. Но почему-то думал, что не все они агорафобы. В смысле те, которые открытых пространств боятся. Что мне Григорий сам и подтвердил.

— Не бесы, я конкретно, — ответил он. — Понимаешь, тут причина в том, что я русский.

— У нас многое в стране так объяснить можно. Но вот с этого момента поподробнее.

— С детства так повелось. Выйду в чисто полюшко, чтобы вдалеке березы на ветру качались да речка шумела. И сразу меня такая удаль молодецкая берет, спасу никакого нет. Хочется что-нибудь эдакое устроить. Ну и, чего говорить, устраиваю, как правило.

— Так диагноз очень простой: ты — Безруков. Еще немного — и начнешь банки рекламировать. Или Илья Муромец, когда трезвый.

— Ты можешь не перебивать? — разозлился Григорий.

— Прости, большое. Я понял, ты не очень любишь открытые пространства. И что предлагаешь — в рюкзаке тебя пронести?

— Не поможет, хозяин. И тряпкой накрывали, и в короб клали — без толку. Я волю чувствую. Вот прошлая хозяйка озадачилась, артефакт заказала. С виду вещь нужная, для папирос всяких.

Я улыбнулся. Так и знал, что тот портсигар должен использоваться не по прямому назначению. Да и, по всей видимости, когда старушка его заказывала, портсигар был в тему. Теперь такое никто не использует.

— Ладно, возьму тебя с собой. Только веди себя пристойно.

— Я бес, а не черт, — напомнил мне Григорий. — Так что уж будь любезен.

Так и не понял, что это значит — что бес даст стране угля или, наоборот, станет интеллигентом в третьем поколении? Я вытащил из шкафа портсигар. Поднес к Григорию, не вполне понимая, что именно надо делать. А он подошел к золоченой коробочке и пару раз крутанул кресало, заглянул в крохотную дырку, после чего… беса втянуло внутрь. Будто каким-то невероятно мощным пылесосом.

Нет, я в последнее время много всяких чудес видел, но подобное игнорирование законов физики меня впечатлило.

— Чего стоишь? — заговорил портсигар голосом Григория, который сидел в каком-то колодце. — Тебе же ко времени назначено.

Я накинул на себя зеленую ветровку. Последнюю взял как раз только из-за широких карманов. Потому что во внутренний убрал нож, в другой — портсигар. Восковая фигурка, конечно, — хорошо, но безоружным на встречу приходить тоже не хотелось. В остальном прикид как обычно — футболка, голубые джинсы и кроссы. Надо и себе какой-нибудь костюм купить, как у того кощея.