— Тормози, тормози!

Я остановился и вышел из машины. Григорий выбрался из портсигара. Интересно, я когда-нибудь привыкну к вывертам магии? До сих пор смотрится дико.

Кстати, выглядел он забавно. Надел какую-то зеленую рубаху, свободные штаны и подтяжки. Сказал, что едва ли Большаку его модная одежда понравится.

— Ты это, если поймешь, что я не в себе, сразу обратно засовывай, — предупредил он.

— А как это — «засовывай»?

— За шкирку берешь — и в портсигар. Я, хозяин, такие моменты плохо чувствую. Могу делов натворить.

На том и сошлись. Я закрыл машину, надел рюкзак, схватил пакеты и шагнул в сторону леса. И тут же был остановлен гневным окриком:

— Лешему подношение!

Блин, совсем забыл. Это хорошо, что рядом бес. А то все путешествие закончилось бы, не начавшись.

Пришлось все ставить на землю и доставать одну из многочисленных тандырных лепешек. У меня от запаха даже в животе заурчало. Я ковырнул кунжутную семечку, раскусив передними зубами.

— Вон туда! — бес указал на небольшой трухлявый пенек.

Я положил лепешку, которая заменяла хлеб. Посыпал на пенек рядом земли, как учил Григорий. Бес стоял в роли сурового экзаменатора, присматривающего за неуспевающим двоечником. Разве что изредка кивал.

Обычно лешему приносили много чего. Григорий рассказывал, что очень нечисть эта любит сладкое. Тот же крендель, посыпанный сахаром, или булку ярмарочную. Но то несут, когда у тебя к лешему прямой вопрос или просьба. Мы же здесь мимоходом и попросту выказали дань уважения, не более. Да и не нужно сладким особое внимание привлекать. Только хуже будет.

— Дедушко, прими скромный дар от рубежника. Без злого умысла или корысти в твои леса вхожу.

Верхушки деревьев зашумели, да почти сразу успокоились. Никто не появился, лепешка не исчезла, а земля вокруг пня на разметалась. Чуда не произошло. Может, это даже к лучшему?

Григорий опять удовлетворенно кивнул — видимо, именно на такой исход и рассчитывал. А затем разрешил мне идти. Вроде как все под контролем.

Я подхватил пакеты и зашагал за бесом. Лишь спустя минут пять понял, вернее, ощутил нечто странное. А именно — ручки не резали ладони. И вообще не сказать чтобы мне было тяжело, хотя передачек для чертей набрал изрядно. Значит, хист помогает.

Поначалу Григорий вел себя нормально. Но постепенно стали проявляться все те странности, которых опасался бес. То он вдруг ни с того ни с сего зачешется с такой яростью, будто у него блохи. Или вши — не силен я в паразитах, которые обитают на нечисти. Порой начинал рычать совсем как собака. Протяжно, зло, точно ощущая что-то.

Чтобы хоть как-то отвлечь беса, я решил с ним заговорить:

— Я думал, что леший к нам выйдет.

— Много чести, к каждому рубежнику выходить, — зло ответил Григорий. — Тем паче ты подношение дал да дальше пошел. Вопросом не озадачил. Да и не понравилось бы тебе, выйди леший.

— Почему же?

Григорий в очередной раз недовольно тряхнул головой.

— Непростая это нечисть. Даже мы ее побаиваемся. В своих владениях сильны они. Да и никогда не угадаешь, какой у него характер: злобливый, насмешливый, веселый. Какое настроение сегодня у лешего.

Солнце стремительно шло к горизонту. И если раньше лес разрезали на части лучи, то теперь постепенно подкрадывалась тьма. Нет, бес говорил, что приходить к чертям лучше вечером, но найдем ли мы их в ночи?

Григорий уже окончательно потерял связь с реальностью. Он опустился на четвереньки, водил носом вокруг и что-то бормотал. Поэтому я схватил беса за шкирку и поднял в воздух. Тот сучил ногами, сжимал кулаки, но особо не сопротивлялся.

— Куда идти? — спросил я напоследок.