Да, так мы новых друзей точно не заведем. Я с трудом оттащил Григория, засунув его обратно в портсигар. Но при этом наступил на грудь черту, чтобы он не думал опять удрать. Снял с плеч рюкзак и вытащил заготовленную петлю из бельевой веревки. Лучшей дома не нашлось. Однако бес сказал, что для данного дела подойдет и такая.

А после надел черту на шею петлю и затянул. Вот и все, дружок, теперь ты у нас под колпаком.

— Ой, не надо, дяденька, не невольте! Все, что хотите, для вас сделаю!

— Конечно, сделаешь, песий сын, — прорычал бес из портсигара. — Я твою мохнатую задницу…

— Григорий, не занимайся пропагандой того, чем заниматься не надо. И вообще помолчи. Мне тут с товарищем поговорить надо. Скажи, дорогой ты мой… черт, звать тебя как?

— Митька я, Митька Черноух.

Так как черти жили ватагами, то имена частенько повторялись. Поэтому они давали друг другу клички. Это мне тоже бес рассказал. Вообще забавно, сколько всего Григорий знал о своих неприятелях. Бес говорил, что так и надобно. Это о друзьях можно не все понимать, а о врагах — даже больше их самих знать.

— Я Матвей. Догадался, кто я?

— Вижу уж, не слепой, дяденька. Только зря вы так со мной. Напугали, побили, заневолили. Я честный черт, закон знаю, его не нарушаю.

Я хмыкнул. Тот самый закон — лишь свод правил. Точнее, обычаев, по которым жили нечисть и рубежники. И менялись законы в зависимости от того, кто был сильнее. В общем, типичный пример мирового права.

— А чего ж ты меня искушал?

— Так черт ведь я, — пожал плечами Митька. И с этим трудно было спорить.

— К тому же бить я тебя не бил. Это бес мой. А заневолил, как ты говоришь, потому что убегал. Мне же кое-что от тебя надо. Сделаешь — сниму петлю.

Черт судорожно сглотнул и пальцем потрогал бельевую веревку. Правда, тут же отдернул руку. Для него петля, наложенная человеком, без разницы — рубежником или чужанином, — тяжелое ярмо. Давит и жжет. А снять петлю он сам не может.

Мне думалось, что по-любому и на бесов есть такое средство. Когда я спросил Григория, тот пробурчал что-то неразборчивое в ответ, а потом торопливо перевел тему. Может, тоже петлю попробовать? Ладно, отложу до худших времен.

— Чего делать-то, дяденька? — в прямом смысле навострил уши Митька. Те задвигались и повернулись ко мне. Прикольно. Наверное, слышит в лесу хорошо.

— Да всего ничего. Отведи меня к Большаку.

Черт испугался, замотал головой и ломанулся прочь. Правда, недалеко. Петля не позволила удрать.

— Да погоди ты.

Я вытащил одну из запасенных бутылок. Открутил крышку и дал хлебнуть нечисти. Черт ни секунды не сомневался. Сделал несколько больших глотков, пришлось даже отбирать пузырь, чтобы не вылакал все до дна.

Я подождал еще немного, чтобы черт окончательно не осоловел. Все-таки весу в нем всего ничего, а алкоголь на них действует примерно так же, как на человека.

— У меня тут такого добра вдоволь, — сказал я. — Дело есть к Большаку.

— Если дело, дяденька, то проведу. А дадите еще водочки?

Я улыбнулся и позволил сделать ему еще несколько глотков. Самое забавное, что черти — лучшие искусители. Но и сами искушению поддавались довольно легко.

Глава 17

Пока мы добрались до пристанища бесов, Митька вылакал всю бутылку. Мне не жалко, в сумке было еще девять пузырей. Просто я все боялся, что черт не дойдет. Его и так шатало как осину на ветру.

Однако ничего — смог, сдюжил. Да еще по пути рассказал много всякого интересного. Вернее, мы с ним чуть-чуть поболтали, почти по-дружески, и Черноух стал вываливать на меня тонны информации, будто с ним сто лет никто не разговаривал.

К примеру, как вести дела с Большаком.