Я неторопливо откинул куртку, демонстрируя ножны в петлице джинсов. Пусть и темно, но, уверен, Большак все увидел. И, доставая из себя все хладнокровие, на которое только был способен, я огласил заготовленную речь:

— Я пришел не просто так, а чтобы поговорить. Пришел с дарами, каких тебе едва ли кто приносил. Сказал воеводе, что не нужно со мной отправлять ратников. У Большака хватит ума не ссориться с рубежниками. Ты, конечно, можешь начать делать глупости. Только сейчас лишишься нескольких чертей, а после, когда воевода за меня спросить придет, — всех разом.

Угроза подействовала. Вообще, как я понял из объяснений беса, все рубежники приносили своеобразную клятву верности. Ну, или как сейчас модно говорить, пришивались к конкретному воеводе или князю. Платили денежку, само собой, а взамен получали нечто вроде законов и защиты. Понятное дело, весьма условных, но все же.

Поэтому, если нечисть сейчас «по беспределу» нападет на меня, то воевода в своем праве будет помножить их на ноль. Точнее, даже станет обязан, чтобы не вызывать ропот других рубежников.

Когда мне Григорий все это рассказал, первым желанием было бежать к этому Илие. Но бес напомнил слова старухи, что до поры никому не надо доверять. Мол, я какой-то захожий человек среди рубежников и должен стать хоть сколько-нибудь важной фигурой, заинтересовать Илию. Блин, тоже придумал… Я же не красивая девушка, чтобы взрослого мужика заинтересовать.

Ага, а как я этой самой важной фигурой стану, если вынужден все время ныкаться от каждого чиха? Интересное дело. Радовало, что всех этих раскладов Большак не знал. Потому что был отрезан от цивилизации, рубежных газет не читал и все такое. Интересно, а рубежные газеты вообще есть? Ладно, не о том я все. Главное, что угроза воеводой была более чем действенной.

— Что за дары принес? — он потянул широким носом. — Давай сюда.

— Пусть черти твои тащат, — ответил я, продолжая мериться величиной воображаемого «прибора». — Где сядем?

— Сядешь ты в лужу, а присядем мы там, — Большак указал на самый внушительный по размерам костер. И тут же направился туда. А я за ним.

Большак уселся на какой-то топчан. Здесь явно было его постоянное место. Рядом стоял перевернутый ящик, на котором покоились граненый стакан и оставленные карты. Видимо, я прервал чертей в самый разгар игры.

Я уселся напротив, через огонь, даже зевнул. Правда, сделал это скорее нервно, но вышло вроде неплохо. Словно у меня и без того куча дел, а приходится коротать вечер здесь.

Тем временем черти притащили мои пакеты Большаку, и тот стал их разбирать. Примерно через полминуты, когда вся ватага уже чуть ли не плясала от нетерпения, главный черт налил себе полный стакан водки, выпил и закурил привезенные сигареты.

— Ладные дары, рубежник. Кто научил?

Сказал, а сам по лицу рукой провел. Ага, помню науку Черноуха. Значит, действительно я черту угодил.

Кстати, теперь не двухрубцовый, а рубежник. Существенный прогресс. Как бы через пару бутылок не стать братаном.

— Знающие люди, — ответил я. — Дело к тебе есть.

— Странно было бы, если бы просто так пришел, — рассмеялся Большак. — Может, до дела в картишки перекинемся? Так, на интерес.

— На интерес с дураками играй, — ответил я. — Я не свататься или брататься к тебе пришел.

— Вроде молоденький, рубежник плевенький, а говоришь правильно. Как опытный, матерый. Ладно, с чем пожаловал?

— Слышал я, есть в этих землях лешачиха.

При упоминании нечисти уже находившиеся в добром расположении черти пришли в неистовство. Кто-то зашипел, другой закричал, третий разлил водку, за что тут же получил подзатыльник.