— И нафига она такая нужна?

— Другой вопрос. Но если Константин счастлив в этих отношениях, так ли нужно ему что-то менять?

Вот тут я был вынужден согласиться. Хотя и интересовал меня момент, например, деторождения. Вот когда появится чадо у Костика, как они этот вопрос со своими больными головами решать будут? И что еще страшнее, кем этот ребенок вырастет, когда у него пример таких странных отношений перед глазами?

Снова заухал филин, будто соглашаясь с моими мысленными доводами. Я же разлил еще вина. Пилось оно на удивление легко. Мы за каких-то пару часов уговорили одну бутыль и подступились ко второй.

— Ладно, домой поеду, — решительно поднялся Костян. — Скоро Ольга по видеосвязи звонить будет. Не хочу, чтобы опять ругалась.

— Кто ты, пришелец, и что сделал с моим другом? — задал я резонный вопрос.

— Может, я просто помудрел, и все такое?

— Я стесняюсь спросить: это за один вечер или за одну бутылку вина?

Костян показал мне один из тех пальцев, которые функционально не совсем нужны человеку, тем самым выразив свое отношение к моим догадкам.

— Я тоже собираться буду, — сказал сосед. — Спасибо тебе, Матвей. Хорошо с вами, будто сам молодею. Кстати, что ты там про ту нечисть говорил?

Пока мы ждали Костика, то разговорились о моих делах. Вот я и поведал Васильичу историю Марфы и ее жизненные неурядицы. И даже в шутку рассказал, что кикимора на полном серьезе собралась жить у него. Вот только Васильич не сказать чтобы очень уж развеселился.

— Может, в этом даже есть определенный смысл, — говорил он, пока Костян мылся и одевался.

— Федор Васильевич, я был бы очень рад сплавить эту заразу, но я же не сволочь. И вам ее предлагать точно не буду.

— Понимаешь, в чем дело, Матвей… Нечисть за столько лет сильно изменилась. И чем дольше живет с людьми, тем больше перенимает все человеческое. Ты сам говоришь, что у тебя живет черт, который вполне адекватный, хотя все его сородичи не особо приятные. Или другой пример: за все время существования разве твой бес остался прежним?

Я почесал макушку. Что-то было в словах соседа. Не скажу, что Григорий кардинально изменился, но нечто в его характере точно трансформировалось. Вспомнить хотя бы самоотверженность во время боя с кикиморой или как он выхаживал меня с похмелья.

— К чему вы это, Федор Васильевич?

— К каждой нечисти, как и к человеку, нужен свой ключик. Один понимает только тумаки да тычки. По-другому он не будет работать. С другим необходимо, напротив, ласково и нежно. Наорешь на такого — все, пиши пропало. Ничего от путного не добьешься. Но если этот ключик найти, то человек может тебя сильно удивить.

— И нечисть, — закончил я.

— И нечисть, — подтвердил сосед.

— Допустим, я себя с Марфой неправильно веду. У меня не большой опыт общения с женщинами, тем более такими. Но вам-то она зачем?

— Как же! Cимбиоз! Если у меня дома будет жить сильная нечисть, с которой можно договориться, то никакая падаль ко мне не сунется. Как ты, говоришь, та штука называлась?

— Злыдень, — ответил я.

— Злыдень — это Матвей, когда у него с девками не клеится, — услышал только последнюю фразу вышедший из бани Костян и не преминул вставить свои пять копеек, — то есть всегда. Пойдемте меня провожать, я уже такси вызвал.

Прощались мы тепло. Костян с Васильичем даже обнялись. И это было не из-за избытка выпитого вина. Просто нам действительно было комфортно вместе. Хотя меня не покидало ощущение сюрреализма происходящего. Два обычных человека прощаются и говорят друг другу теплые слова, вот только одному двадцать три, и он из этого мира, а другому хрен знает сколько, и он — из другого.