— Слушай, Марфа, в целом я не против, чтобы ты у меня жила и столовалась. Только сразу скажу, хиста с меня тебе много не будет. Я же чужанин, как вы говорите, не рубежник. И семьи у меня нет, чтобы от каждого по чуть-чуть брать…

— И не надо, я нечисть не честолюбивая, — торопливо ответила кикимора. — Мне бы спокойной жизнью пожить.

— Я не договорил.

В голосе старика послышалась кинжальная сталь, которую стоило бы опасаться. Да и взгляд изменился. Таким можно было ненароком и придавить. Сразу почувствовались колоссальный опыт и матерость старика, которую я раньше замечал разве что мимоходом.

И это ведь все без хиста, одним лишь голосом и взглядом! Однако кикимора уже стоит, как девочка на детсадовском утреннике, и боится слово лишнее произнести.

— Требований у меня достаточно. И рука крепкая. В свое удовольствие жить не получится. По дому придется помогать, без этого никуда. Что думаешь?

Я хотел было сказать, что Марфа не из таких. Она истинная содержанка, почти как в бульварных романах. Вот только кикимора торопливо кивнула.

— Разве только получается у меня все плохо, Федор Васильевич. Порчу я все.

Видимо, сегодняшний вечер должен был проходить под девизом «Моте должно быть обидно всегда». Это походило на отношения с толстухой, которая, как только вы расстались, сразу похудела и стала красоткой. Понятно, что кикиморе с ее внешними данными такое не грозило, но все равно неприятно. Меня она сразу осадила, а перед Васильичем хвостом крутит. И что-то мне подсказывало, что если сосед захочет, то Марфа действительно будет все делать.

— В армии говорили: не умеешь — научим, не хочешь — заставим, — подал голос я, чтобы эти двое не забывали о моем существовании.

Вот и сосед сейчас кивнул, явно соглашаясь с моими словами:

— Это уже моя забота. Если не научу, значит, сам виноват.

Они говорили, говорили и говорили. Я уже даже утомился. Меня Зоя на работу быстрее брала, хотя, когда дело касалось трудовой деятельности, она была та еще душнила. Но я понимаю Васильича: такие дела с кондачка не решаются.

Вот и старик подошел к вопросу с кикиморой так тщательно, как юристы не всегда договоры составляют. В итоге вышло очень жирно, как по мне. В общем, Марфа не могла причинить вред или своим бездействием допустить, чтобы Федору Васильевичу был причинен вред. Во-вторых, была обязана повиноваться всем приказам, которые отдавал старик, если они не противоречат первому пункту.

Я ожидал, что сейчас Васильич скажет, что Марфа должна заботиться о своей безопасности в той мере, в какой это не противоречит первым двум пунктам. Однако то ли старик не полностью читал золотой фонд мировой фантастики, то ли решил это опустить. Он лишь сказал, что в целом кикимора вольна делать все, что ей захочется.

Как по мне, слишком много лазеек и свободы. Вот что будет, если завтра Марфе придет в голову выкосить всех соседей Васильича? Она, конечно, вроде разумная нечисть, но ведь у всех бывают плохие дни. Даже я иногда хочу убить человечество в лице отдельно взятых граждан.

Старик же решил поиграть в демократию. Нет, он опытный, умный, и все такое. Но мне казалось, что это не совсем правильно. Тем интереснее будет наблюдать. Меня интересовал лишь один вопрос:

— Федор Васильевич, а как вы заставите все это ее соблюдать? Договор вы заключить не можете, он на хист завязан.

— Не могу, — согласился старик. — Но на это и зарок есть.

— Зарок? — не понял я.

— Его нечисть дать может. Оно будто слово запирает. Если против слова своего нечисть пойдет, ей же хуже. Порой и погибнуть может.

Первым желанием было крикнуть беса и устроить ему хорошую взбучку. Почему о таких важных нюансах я узнаю от чужанина, блин⁈ Хотя представляю, что ответит Гриша: «Хозяин, так ты и не спрашивал».