Но к чему я точно не привык, так это к новеньким иномаркам. Внутри машины даже запах такой был особенный, недавно купленного авто. Ну, еще немного пахло теми ароматными тонкими сигаретами, которые курил Михаил.

Что говорить, если даже подпрыгивающий в рюкзаке портсигар (нечисть все никак не могла устроиться поудобнее), вдруг затих, когда я устроился на переднем сиденье. Ткач по-хозяйски взял у меня вещи, а потом небрежно бросил назад.

— Чего на Слово не убрал? — спросил он, затягиваясь.

— Мне говорили, что лучше не перегружать Слово. И вообще не использовать хист там, где можно обойтись без него, — ответил я, пристегиваясь.

— Правильно говорили, — согласился Ткач. — Рубежники, какими бы могучими не казались, все-таки люди. И часто забывают, что сила с ними не на всю жизнь. Есть время, когда можно разбрасывать камни, но потом обязательно настанет черед из собирать.

— Не нравится он мне, сс… Прям веет от него болезнью, — прошипела Лихо.

Не знаю, а по мне, Ткач был нормальным мужиком. Насколько это вообще можно ожидать от кощея на службе у Великого Князя. Я именно сейчас даже понял, что с тем же Врановым он попросту не мог поступить по-другому. У него был приказ, который нужно выполнить. Что, конечно, не делало убийство чем-то иным.

Что мне не понравилось, так это манера Михаила водить. Даже с моего СНТ он вылетел как ошпаренный. Будто за нами гналась вся нечисть Выборга. А дорога тут была так себе. Вообще, я бы не удивился, повернись он сейчас ко мне и скажи: «Там, куда мы отправляемся, Мотя, дороги не нужны». А «Рейндж» после этого взлетел и устремился к Питеру.

Но нет, Ткача вполне устраивало, что внедорожник летел по дороге. Причем так, словно целью Михаила стояло испытать на прочность машину и собрать ачивку из нарушенных ПДД. Я пожалел, что тут ремень обычный, а не крест-накрест, как в гоночных авто. И даже от иконок на торпеде бы не отказался, хотя всегда считал их необязательным элементом дизайна.

А еще подумал, что в следующий раз, когда какой-нибудь лихач подрежет меня или выкинет что-нибудь веселое, я его не стану ругать. Вполне вероятно, что он окажется одним из «наших». Поэтому вместо обычного мата я прокричу: «Ах ты, рубежник штопанный!».

Забавнее даже другое, как только мы выехали на трассу, меня вырубило. Вроде как раз именно сейчас расслабляться было никак нельзя. Рядом кощей, который не нравится Лихо (хотя, кто ей вообще нравится?), да к тому же мы летим, всеми силами пытаясь стать дополнительным бампером на встречных фурах, а глаза сами собой закрылись. А проснулся только, когда мы уже неслись вдоль шумозащитных экранов Западного скоростного диаметра. Ничего себе, получается, я не меньше часа проспал?

Вот люблю такие телепорты, когда сам не за рулем. Раньше еще хорошо работало с пивом. Выпиваешь пару бутылок, заваливаешься в автобус и вот тебя уже расталкивает недовольный водитель в Выборге. Красота!

Что еще интереснее, Ткач будто выполнил задачу на сегодня по скоростному и хамоватому воздению. И по тому же Приморскому проспекту ехал уже спокойно, не стараясь прыгать из полосы в полосу. А я смотрел в окно на Питер.

Многие не понимают, что второго такого города в России нет. Потому что Санкт-Петербург очень разный. Для кого-то — это исключительно Эрмитаж, Русский музей и Спас на крови, для других состоящее словно из одних дворов Жмурино-Мурино, для третьих — перманентные пробки Красносельского и Кировского районов.

Для меня Питер был смесью всего и сразу. Учился я когда-то возле Екатерингофа, жил в общаге неподалеку от набережной Пряжки, а пил в студенчестве… да где я только не пил.