Угу, прямо санаторий, а не место. Правда, иногда тут убивают, кощеи тайком бегают, да кроны водятся. Но в целом — просто рай.

— Чего я тебя призвал-то. Договорился с Водяным царем о твоей просьбе. Готов он к извинениям и дарам. Тут как раз в конце недели Летние мокриды.

— Илия Никитич, прошу прощения, а можно по-русски?

— Просил же просто Илия. Праздник это для водной нечисти. Раньше вообще общий был, да болотники и водяные себе его забрали. Вот в тот день как раз перед Водяным царем и повинишься.

— Спасибо большое. А че, когда именно эти мокрицы будут и где проходят?

— Всегда по-разному бывает, чтобы лишних глаз не было. В этом году у затопленной скалы собираются. Место… не очень хорошее, то даже рубежники признают. Другое бы водяные себе для празднования и не взяли. Мокриды в нынешнем году в пятницу на этой неделе будут. Как пройти, тебе Миша подскажет. Видел же его? У него в подсобниках сынок еще…

Я чуть не хмыкнул, когда воевода сказал «сынок» в отношении древнего деда. Ну да, «Мишу», точнее Михаила Евгеньевича aka Проводника Водяного царя я помнил. Значит, надо будет просто до него доехать, а он уже меня к точке назначения отвезет.

— А во сколько?

Воевода посмотрел на меня таким уставшим взглядом, мол, «бьешься с ним, бьешься, а все равно все в песок уходит».

— На закате.

Да это я правда тупанул. Пора бы уже привыкнуть, что у нечисти самая движуха в сумерках начинается. Темнота — друг молодежи и все такое.

Я решил исправиться, поэтому поклонился почти в пояс.

— Спасибо тебе воевода за доброту и щедрость. Что за своего сына посадского похлопотал.

— Ты хоть знаешь, что такое посадский? — ухмыльнулся Илия. И получив отрицательное мотание головой хмыкнул. — Так я и думал. Но желание услужить оценил. Продолжай в том же духе, может из тебя какой толк и выйдет. Рубец когда успел поднять?

— Так я людям помогаю, почем зря. От заката, что называется, и до рассвета. Чужанам, рубежникам, без разницы.

— Правильно, — согласился воевода. — Так и должно быть с твоим хистом. Только про выгоду свою не забывай. И помни, что не всегда нужно стараться взлететь высоко в короткий срок. Спешница уж на что умная была, а все равно крылья опалила. А кто ее погубил, так и осталось тайной.

Я вот не понимал, он искренне не в курсе, что к чему или таким образом меня испытывает? Закидывает пробную удочку в надежде, что я клюну. Или действительно не знает всей правды. А, может, он просто не хочет ее знать? Я по старой доброй традиции прикинулся валенком и покивал. Вроде как действительно — непостижимая вещь этот хист.

Что до скорого возвышения и страха опалить крылья — этого я не боялся. Наверное, в том числе и потому, что у меня не стояло цели стать самым крутым рубежником в этом районе. Хотя бы из-за того, что в этом районе уже жил крон.

— Матвей, постой. Тут Ткач в Петербург возвращается на следующей неделе, там сейчас князь гостит. Уже все облазил в Выборге, сунул нос куда можно и куда нельзя. Просил сопроводить его, чтобы ему спокойнее было.

— Ткачу спокойнее?

— Да понятно, что юлит. Своя выгода у него, а какая — неизвестно. Но очень желал он, чтобы ты с ним поехал. Хотел тебя с Великим князем познакомить.

— Меня? А можно не надо? Я вроде и не делал ничего такого.

— Ага, не делал, — воевода будто даже разозлился. — Что ни день, так я только и слышу, что Бедовый то, Бедовый се.