Он стоял перед могилой Кейтлин Фримарк и смотрел на мраморную плиту, несколько раз прочел надпись, изучил твердый наклон и тени на буквах и цифрах: «Кейтлин Энн Фримарк, возлюбленная дочь и мать». Он почувствовал, как что-то внутри шевельнулось: насущная потребность бросить свои уловки и поведать Фримаркам правду о себе и своей задаче. Он бросил взгляд в сторону их дома — его было не разглядеть из-за деревьев, тогда он вызвал его в своем сознании. Джон как будто видел лица всего семейства; они обернулись к нему. Конечно, нельзя рассказывать правду. Ба и так многое известно, думал он. Она должна это знать. А Роберт Фримарк? Старина Боб? Росс покачал головой, не желая строить догадки. В любом случае, Нест единственная, кого это действительно касается, а ей рассказать он не мог. Пожалуй, лучше ей и не знать ничего. Если он поспешит, если найдет демона и уничтожит его, то положит конец его планам прежде, чем тот осуществит их…

Он поморгал, и лица Фримарков померкли, а потом и вовсе исчезли.

«Прости меня».

Он вошел в парк, обогнул его с краю, идя вдоль ограды кладбища до Синиссипи-роуд, потом — мимо домиков у входа в парк и дальше — мимо больших деревьев к дому Фримарков. Старина Боб приветствовал его у дверей, радушный и взволнованный. Они постояли у входа, беседуя обо всем понемножку, пока бабушка и Нест не присоединились к ним, а потом забрали из кухни провизию для пикника. Росс настоял на том, чтобы помочь, по крайней мере, взять одеяло, на котором они рассядутся. Нест взяла белую ивовую корзинку с едой, Старина Боб — переносной холодильник с напитками и приправами, и, с Ба во главе, они покинули дом через заднюю дверь, перешагнули через спящего мистера Царапкина и прошли через задний двор в парк.

Парк уже был переполнен машинами и людьми. Участники пикника занимали большинство столов и полевых кухонь. Под деревьями были расстелены одеяла, на всех полях играли в софтбол, а вокруг павильона затевались игры, организованные и спонсированные группой «Джейсиз». Сейчас проводились броски колец и бейсбольный матч. Готовился старт турнира подковы. Вокруг стояли прилавки со сладкой ватой и попкорном, «Джейсиз» продавали шипучку, чай со льдом и лимонад на складных столиках из школьной столовой. Шарики, наполненные гелием, летали, подвешенные к длинным нитям. Красные, белые и голубые банты украшали балки и крышу павильона. Под полосатым тентом наигрывал оркестр, расположившийся прямо на бетонном полу павильона. Родители и дети толпились вперемешку, озабоченные происходящим.

— Похоже, здесь собрался целый город, — заметил Старина Боб с довольной улыбкой.

Росс огляделся вокруг. Пожалуй, все хорошие места уже заняты. Но Ба решительно повела их за бейсбольное поле, павильон, мимо лотков с сахарной ватой и попкорном, мимо оркестра и даже санного спуска, мимо всех, к подножию холма, где начинался рукав реки. Там был поросший травой бугор, окруженный вечнозеленым кустарником, а сверху простирал свои ветви огромный дуб. Удивительно, но здесь не было ни души, кроме пары подростков, валявшихся на одеяле. Ба не обратила на них внимания и велела Россу разложить одеяло в центре холмика. Ребята с интересом наблюдали за их приготовлениями, а потом взяли да и смотались. Ба так и не взглянула в их сторону. Росс покачал головой. Старина Боб перехватил его взгляд и кивнул.

На равнине жара была невыносимой, но здесь дул прохладный ветерок от воды, а дуб давал хорошую тень.