Индеец неподвижной скалой стоял у него на пути.

— Твоя вера не сильней, чем вот это, — шепотом возвестил он. — Твоя вера должна поддерживать тебя. Ты поклялся служить. Ты не можешь отречься. Это невозможно.

— Невозможно? — недоверчиво повторил Росс. Он едва не разрыдался, чувствуя сильную жалость к себе, свою слабость, нерешительность. — Разве вы не понимаете? — выдохнул он.

Индеец остался непроницаем.

— Ты — Рыцарь Слова. Ты был избран. И тебе нужен посох. Возьми его.

Росс покачал головой.

— Но я не могу.

— Встань, — приказал О'олиш Аманех.

В лице его ничего не изменилось, не появилось ни следа разочарования или гнева. Он не сводил глаз с Джона, спокойный и сосредоточенный, и в нем была глубина темных вод реки, если заглянуть в нее ночью. Росс был не в силах отвести глаза. Он медленно поднялся. Индеец подошел, держа перед собой посох — длинный, с гнутой ручкой, покрытый загадочными надписями.

— Возьми посох, — тихо сказал он.

Джон Росс попытался отступить назад, отвести взгляд, который держал его словно на привязи.

— Возьми посох, — повторил О'олиш Аманех.

Росс послушно протянул руки, и его пальцы коснулись полированного дерева. Внезапно по телу пробежал огонь. О, Боже! Левую ногу скрючило, ее тисками охватила боль, пробирая до самой кости. Росс попробовал закричать, но не в силах был издать ни звука. Боль возросла, становясь самой сильной из всего того, что ему довелось испытать в своей жизни. Пальцы вцепились в трость, так что побелели костяшки. Ему казалось, будто на дереве остаются его отпечатки. Он просто не мог отпустить посох. Ногу крутило и дергало, и боль поднималась выше, сокращая мышцы, разрывая связки, заставляя нервы гореть огнем. Вот она уже добралась до колена, рот распахнулся в немом крике, голова в агонии откинулась назад.

Потом боль исчезла — так же неожиданно, как и появилась. Джон Росс облегченно выдохнул и уронил голову на грудь. Он тяжело опирался на черный посох, надеясь, что сила мышц не подведет. «О, Боже, Боже мой!»

О'олиш Аманех медленно отступил назад.

— Теперь он принадлежит тебе, — сказал Индеец. — Ты связан с ним. Вы теперь одно целое. Ты не можешь отказаться от него до тех пор, пока не будешь освобожден от службы. Помни это. Не пытайся избавиться от него. Не пытайся его выбросить. Никогда.

Затем Индеец исчез, безмолвно, как привидение. Росс подождал немного, потом сделал шажок к двери, чтобы закрыть ее. И вдруг упал, не в силах удержаться на поврежденной ноге. Он попытался подняться, опираясь на трость, но снова упал. Джон ползал на полу, с ужасом глядя на ногу. Случившееся с ним было так страшно, что он едва мог дышать.

Спустя какое-то время Джон все-таки сумел подняться при помощи посоха, стиснув зубы, зажмурив глаза от боли. Теперь ему придется заново учиться ходить. Опершись на стену, он плакал от ярости и разочарования.

«Почему все это случилось со мной?»

Ответ на этот вопрос пришел к нему той же ночью во сне: он увидел будущее, которое должен был предотвратить.

— Даю пенни за ваши мысли, Джон Росс.

Был вечер, солнце клонилось к закату, жара густым покрывалом висела над парком. Росс сидел в траве под старым орешником, за тем местом, где у павильона расположился оркестр для танцев.