— Спасибо, — удивленно пролепетала Инид.

— Я еще не закончила. Оборотная сторона медали заключается в том, что ты часто принимаешь важные решения с наскока, не подумав. Рано или поздно эти решения выходят тебе боком. Это касается твоего выбора мужчин: он просто никуда не годится. Доказательство этому — пятеро детей без отцов. Твои частые визиты в бары и ночные заведения говорят о том, что алкоголь становится для тебя проблемой. Конечно же, нет ничего постыдного в положении безработной на пособии, но стыдно ничего не предпринимать в связи с этим!

Роберт заморгал, не веря своим ушам, уловив возрастающий накал в голосе жены, видя, как гордо выпрямилась ее спина под цветастым платьем. Маленькая Беннетт глядела на Эвелин, открыв рот.

— Ну, знаете, я не думаю, что у вас есть право учить меня… — начала Инид с оскорбленным видом.

— Пойми же наконец, Инид. Моя жизнь тоже не является образцом для подражания. Между прочим, и я тоже совершила когда-то несколько постыдных ошибок, не меньших, чем ты. И я ближе к тебе, чем можно себе представить. И это не только дает мне право говорить с тобой об этом, но и обязывает продолжать разговор. Я вижу, куда ты катишься, и не могу позволить тебе упасть в пропасть. Я обязана предупредить, что тебя ждет. Так что прими это как предостережение. Ты можешь сделать много ошибок и выйти сухой из воды. Но есть одна ошибка, допускать которую ты не вправе, если только хочешь и дальше жить с собой в ладу. Ты должна всегда быть рядом с детьми, когда они в этом нуждаются. Ты уже несколько раз бросала их на произвол судьбы. И не говори мне ничего, Инид. Не говори, что это не так, потому что в таком случае ты солжешь, а ложь не стоит добавлять к списку своих грехов. Пока что ничего страшного не случилось. Но рано или поздно случится. И тогда это будет конец.

Эвелин выдержала взгляд собеседницы, перевела дыхание и сделала шаг вперед. Инид Скотт отшатнулась, а Беннетт подпрыгнула. Но Эвелин просто взяла руку Инид, подержала ее немного, а потом мягко погладила.

— Если тебе нужна помощь, зови меня, — тихо проговорила она. — В любое время можешь позвонить, по любому поводу. Звони. Я приду. Обещаю.

На них уже оглядывались; люди почувствовали, что происходит нечто необычное. Джордж Полсен оторвался от состязания и медленно приближался к ним. Подозрительно сузив глаза, он спросил:

— В чем дело?

Эвелин не обратила на него внимания:

— Ты в порядке, Инид? Я не слишком сурова с тобой?

— В порядке, — прошептала Инид.

— Да, я была сурова, — продолжала Эвелин, поглаживая руку Инид, и ее голос звучал мягко, умиротворяюще. — Я говорила прямо, потому что только так можно до тебя достучаться. Но мне хотелось бы быть тебе другом, если ты позволишь мне это. Я знаю, у тебя здесь нет родителей, и я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой.

— Она и не одинока, у нее есть я! — заявил Джордж Полсен, приближаясь к ним.

— Я не думаю, что она может похвастаться твоей компанией, ибо ты годишься только в собутыльники! — отрезала Эвелин.

Полсен вспыхнул от гнева.

— Слушай, ты, старуха…

Старина Боб сделал шаг вперед, чтобы защитить жену, но Эвелин и сама не дремала. Она быстро очутилась прямо перед Полсеном, ткнув ему прямо в грудь указательные пальцы обеих рук, как стволы винтовки.

— Не вздумай ссориться со мной, Джордж, — прошипела она.