Правда, есть еще и другие люди, и не в его природе пренебрегать их нуждами. Если Дерри что-то планирует и своими необдуманными действиями может бросить тень на его друзей и соседей, значит, он, Роберт, должен воспрепятствовать этому.

Но что ему следует сказать? Что-то такое, что способно повлиять на парня вроде Дерри, у которого почти нет идеалов, который мало кого уважает и вряд ли станет слушать его, тратить на него время.

Но Мел отчего-то был уверен: Дерри, испытывающий уважение к нему, прислушается к его словам. Значит, стоит попытаться.

Эвелин держала его под руку. Роберт чувствовал, как она опирается на него. Ничего-то в ней больше не осталось: птичьи косточки удерживались вместе высохшей старой кожей и железной волей. Он легко вел жену, ощущая ее близость. Он все еще любил ее, и желал ей возвращения на свой обычный жизненный путь, но знал: это невозможно. Роберт улыбнулся, взглянув на жену, и тут же быстрый взгляд ответил ему. «Люблю тебя навсегда», — подумал он.

Они одолели подъем и слились с толпой. Всюду бегали ребятишки с воздушными шариками и вымпелами из гофрированной бумаги. Люди стоял группками по трое-четверо перед лотками с освежающими напитками, затариваясь банками с шипучкой, сахарной ватой и пакетами с попкорном. Старина Боб отыскал между лотками тропинку, ведущую к площадке, на которой проводился бег в мешках. Он уже заметил Дерри Хоува, стоящего в толпе среди прочих молодых мужчин, высокого и угловатого, в джинсах, футболке и старых теннисных туфлях, с банкой пива в руке.

Старина Боб поймал взгляды Майка Майклсона и его жены, помахал им и подвел Эвелин пообщаться с ними. Майк хотел узнать, слышал ли Старина Боб что-нибудь о Ричи Стаудте. Звонил наниматель Ричи, сказал, что тот должен был кое-что сделать, но не пришел. В его квартире тоже никто не отвечает. Старина Боб покачал головой: не знаю. Подошел Эл Гарсиа, чтобы показать фотографии своего новорожденного внука. Спустя несколько минут появился и Мел Райорден, нахваливая продававшийся лимонад. Он многозначительно подмигнул Бобу. С ним была его жена Кэрол, славная, душевная женщина, ласково ворковавшая над малышкой-внучкой и подшучивавшая над способностями Эла как фотографа. Общение было наполнено смехом и теплыми чувствами, но старина Боб ощущал себя отделенным от всего этого, ибо между ним и остальными стояло задание, которое необходимо было выполнить. В его сознании напряженно билась мысль: как достучаться до Дерри Хоува? И так ли это нужно на самом деле? Может быть, Мел ошибся?

Подкатил Пенни Уильямсон. Его черная кожа сверкала от пота, массивные руки покрылись тонким слоем пыли. Никому в этом году не одолеть его в состязаниях по бегу в мешках, заявил Пенни. Без сомнений, он лучше всех. Уже четверых обставил. Он хлопнул Старину Боба по спине и нагнулся взглянуть на фотографии. Спросил у Эла, чей это внук, уж точно не его — выглядит совсем не так уродливо, как Эл. Это заявление вызвало новый взрыв смеха.

Старина Боб собрался с духом, шепотом попросил Эвелин подождать пару минут, извинился и отошел. Он пробирался сквозь скопления народа, сквозь пыль и запахи пота, попкорна и сладкой ваты, стоявшие в воздухе. Его приветствовали, махали руками. Он двигался по направлению к Дерри, думая о том, что лучше было бы оставить того в покое. Хоув увидел, как Боб приближается, и теперь внимательно следил за ним, потягивая пиво из банки и качая головой. В его глазах Старина Боб прочел осторожное ожидание и нетерпение.

Он подошел к Дерри, кивнул и произнес:

— Готов?

Хоув посмотрел на него, как будто решая, уделять ему внимание или не стоит. Потом улыбнулся, сохраняя невозмутимость, жестом пригласил присоединиться.

— Конечно, Роберт. О чем разговор!

Они медленно пошли к месту, где стояли участники турнира. Боб кивнул в сторону поля:

— Ну как, поймал удачу за хвост?

Тот пожал плечами, выжидающе глядя на него.