— Ты правильно все понял.

Старина Боб оглянулся на высокие тенистые деревья.

— Мне совсем не понравилось то, что я услышал.

— Тогда нечего слушать, — Дерри пренебрежительно ухмыльнулся. — Сделай себе одолжение, Роберт. Оставь все это. Это больше вас не касается. Ни тебя, ни Мела, ни всех остальных. Ваш день прошел. Так что сидите дома Четвертого числа. Посмотрите кино или еще что-нибудь поделайте. Держитесь подальше от фейерверка — вы все.

Он на время замолчал, и глаза его потемнели.

— Это очень важно для меня, Роберт Рузвельт. Я знаю, во что играю. Я собираюсь положить конец этой забастовке. И заставить Среднезападную Континентальную запомнить это Четвертое июля до конца дней своих. Когда все это произойдет, они ничего не смогут поделать и скоренько сядут за стол переговоров. — Он запустил пальцы в шевелюру. — А ты давай, не путайся под ногами. Тебе же будет лучше.

Он кивнул Старине Бобу и отошел к приятелям.

Роберт Фримарк постоял еще немного, сердито глядя вслед Дерри. Потом направился через толпу к Эвелин, и его гнев сменился разочарованием. Нечего было и думать о том, чтобы реально остановить Дерри, изменить его точку зрения. Пожалуй, он и не ожидал ничего от этого разговора. Может, просто понадеялся, что мнение Мела окажется ошибочным и Дерри ничего не замышляет. Как бы то ни было, эта неудача наполнила душу пустотой и досадой. Нужно было привести более веские аргументы, вести себя понастойчивее. Надо было искать другой способ.

Он шел к Эвелин, ощущая двойное раздражение: от невыносимой жары и от гнева. Где-то в глубине души, где пряталось самое сокровенное, вызревало темное предчувствие. Что-то плохое точно должно было случиться. Может быть, Дерри задумал испортить станки на заводе? Может, собирается каким-то образом нанести финансовый ущерб компании или ее имиджу? Но Боб подозревал, что готовится нечто худшее, нежели подобные акции. Готовится катастрофа.

Он подошел к Эвелин и окружившей ее компании с улыбкой, сумев спрятать свое беспокойство. Они продолжали говорить о малыше. Мел кинул на него вопрошающий взгляд. Боб нахмурился и медленно покачал головой. И увидел разочарование на лице друга.

Эвелин взяла его за руку и увела в сторону.

— Пойдем со мной. У меня тоже есть небольшое дельце.

Жена привела его туда, откуда он только что вернулся — к павильону, где проводился турнир. Старина Боб мельком глянул на жену, прикидывая, связано ли это с Дерри. Нет, вряд ли. Эвелин напряженно смотрела вперед, разыскивая кого-то глазами. Он никогда прежде не видел у нее такого взгляда и понял — лучше не вмешиваться.

Перед ними была толпа зрителей. Эвелин повернула налево, следуя в дальний конец площадки.

— Ты просто постой рядом, Роберт, — тихо промолвила она. — Не надо ничего говорить. Я сама все скажу.

Она отпустила его руку и шагнула вперед. Роберт увидел среди состязающихся Джорджа Полсена. Тот глазел на них, но Эвелин, казалось, не замечала его. Она шла прямо к Инид Скотт, которая держала за руку свою младшенькую, Беннетт.

Инид заметила приближающуюся к ней Эвелин, и на ее бледном лице с усталыми глазами отразилось удивление. Она была в спортивных шортах и коротеньком топике, сидевшем на ней теперь гораздо хуже, чем в те времена, когда она была легче фунтов на двенадцать. Инид откинула назад несколько прядей длинных прямых волос и выдавила неопределенную улыбочку.

— Хелло, миссис Фримарк, — поздоровалась она немного хриплым голосом, встретившись взглядом с темными глазами Эвелин.

Эвелин подошла и встала прямо перед ней.

— Инид, я пришла не просто так, — тихо заговорила она. Если не считать Беннетт и Старины Боба, они были одни, и никто не мог их услышать.