Сцены разрушения проходили одна за другой, отражая безумие, овладевшее миром. Росс почувствовал, как внутри поднимается узнавание, и, до того как слова прозвучали, он уже знал, какими они будут.

— Это будущее, — тихо произнесла она легким, словно цветочная роса, голосом. — Оно приближается.

Видение исчезло. Черная дыра закрылась. Росс снова стоял перед Госпожой, окруженный ночными феями. Голос вернулся к нему.

— Нет, — сказал он. — Нет, так не будет. Мы никогда не позволим себе стать такими. Никогда.

Она вплыла в русло ручья, балансируя в ночном воздухе.

— Ты хочешь изменить будущее, Джон Росс? Станешь одним из нас, чтобы предотвратить это? Тогда последуй примеру Овэйна Глиндуэвра и поступай ко мне на службу. Приди ко мне.

Она медленно приблизилась, звездный дух, невесомо паря в воздухе.

— Именно это от тебя и требуется. Ты должен стать одним из моих защитников, моих паладинов, странствующих рыцарей. Должен пойти в мир и сражаться с защитниками Пустоты. Война между нами — древняя, как само время, она бесконечна. Ты знаешь об этом — о ней говорят и пишут все в мире. Между добром и злом всегда было и есть противостояние, между творением и разрушением, между жизнью и смертью. Есть воины, которые служат каждому из нас, но таких, как ты, лишь горстка. Ты был долго погружен в себя, Джон Росс, в поисках пути, которым пойдешь в жизни. По этой причине ты и пришел ко мне. Твой путь лежит через меня. Я и есть дорога, по которой ты пройдешь.

Росс снова покачал головой.

— Я не могу. У меня нет… Я недостаточно силен, недо…

— Дай мне руку.

Она протянула свою длань, сверкавшую серебряными искорками. Росс пошатнулся, не желая уступать ее просьбе. Опустив глаза, он пытался спрятать взгляд. Госпожа ждала, вытянув руку. Она приблизилась на расстояние ярда, так близко, что он ощущал ее жар, невидимый огонь, зажигавший что-то внутри него. И он не смог удержаться и поднял на нее глаза.

— О, Боже мой, Боже мой, — в благоговейном ужасе прошептал он.

— Дай же мне руку, — повторила она.

И он сделал это, побуждаемый силой ее голоса и пониманием неизбежности такого шага. Положил свою руку из плоти и крови в ее — сотканную из жара и света. Шок, полученный от этого контакта, заставил его упасть на колени. Он откинул голову назад и попробовал криком выразить охватившее его состояние, но ни единого звука не вырвалось из его груди. Он закрыл глаза и ждал смерти, но вместо этого обнаружил, что не смерть призвала его, но сама жизнь. Его наполнила сила, пришедшая из его собственного сердца. Сознание заполнили видения, он увидел себя таким, каким мог быть, и каким должен быть, рожденным заново. Увидел свое будущее на службе Госпожи, увидел дороги, по которым пройдет, и путешествия, которые совершит, людей, чьи жизни изменит, и тех, кого спасет. И в этом сплаве жара и страсти, который перестроил самую оболочку его существа, он обнаружил, что теперь верит предсказаниям Госпожи.

Она отпустила его, и он наклонился вперед, жадно вдыхая ночной воздух и вновь ощущая влажную прохладу земли под своими коленями и руками, ощущая мощь ее прикосновения, заполнившую его до краев.

— Встань, — прошептала она, и он повиновался, с удивлением обнаружив, что может это сделать, чувствуя внутри искры, словно вылетающие из кремня, обещание, что теперь он может все.

— Приди ко мне, — прошептала она, и он сделал это, без замешательства или неловкости, отпустив сомнения и страхи, ступив под сень вновь обретенной уверенности, препоручая себя ее службе навсегда.