А потом во тьме поднялись все Синиссипи, их дух обрел форму, вернувшись к месту последнего успокоения их тел. Они свободно парили над землей, поворачиваясь и изгибаясь. Они танцевали. Нест видела этот танец, но все происходило не так, как она ожидала — не так, как танцевали индейцы в телепрограммах, рывками и волнами, то поднимаясь, то опускаясь, но не разрывая рук. Эти танцевали более плавно, как в балете, и все сами по себе, как будто каждый рассказывал свою историю. Нест смотрела, пораженная красотой танца. Спустя какое-то время она почувствовала, как танец захватывает ее самое. Она подумала, что может уловить чувство, которое передают ей танцоры. Как будто она сама раскачивается вместе с ними, слышит, как они дышат, ощущает запах их тел. Они призраки, но в то же время реальны. Она хочет крикнуть им: повернитесь и посмотрите на меня! Пусть знают об ее присутствии. Но вместо этого продолжает хранить молчание.

И вдруг Два Медведя, поднявшись на ноги, шагнул вперед. Он приблизился к танцорам и присоединился к их танцу. Его мощное, сильное тело раскачивалось в разные стороны с не меньшей грацией. Нест поразило, как легко он вступил в танец. Она почувствовала, как ее собственное тело наполнил жар, пульс участился Она наблюдала — со страхом, переросшим в ужас, — как его тело из плоти и крови начало исчезать в темноте, превращаясь в бесплотный дух. Уже били барабаны, подхватив ритм ее собственного сердца. Нест увидела: Два Медведя стал одним из Синиссипи, прозрачным и невесомым. Звук барабанов становился все неистовее, движения танцоров ускорились. Летняя духота навалилась на нее, в глазах замелькали желтые и алые вспышки.

И вот она уже вскочила и танцует вместе с Двумя Медведями среди духов Синиссипи. Она не помнила, как встала и подошла к нему, просто вдруг оказалась вместе с танцующими духами индейцев. Она парит, не касаясь земли, растворившись в ночном воздухе, между жизнью и смертью. И слышит собственный крик — крик радости и надежды. Танцует в диком забытьи, вращаясь и извиваясь, приближаясь к чему-то запретному, куда ей обязательно нужно дотянуться, чтобы вернуть память прошлого, память всей своей жизни…

Под лихорадочный бой барабанов перед ней появляется видение. Оно приходит из ниоткуда, наполняя сознание яркими красками и движением. Она находится в другой части парка — и не может ее узнать. Стоят ночь, темная, безлунная, небо закрыто облаками — ночь дьявола, залитая кипящей смолой. Вдоль деревьев движутся темные фигуры, маленькие и приземистые. Десятки пожирателей, их желтые глаза сверкают во тьме. Она чувствует, как в животе собирается ком: они ведь тоже видят ее. Они стекаются по покрытым травой тропинкам, быстрые и сосредоточенные. Ими предводительствует женщина, молодая и сильная, ее затененное лицо улыбается, глаза горят диким огнем, длинные темные волосы развеваются за спиной. Женщина поворачивает в разные стороны, и пожиратели повсюду следуют за ней. Она дразнит их, насмехается — и совершенно ясно, что пожиратели привязаны к ней всепоглощающей страстью. Нест стоит как вкопанная посреди темного парка, не веря своим глазам, и видит, как женщина быстро приближается к ней с колдовской улыбкой и со смехом. Она смотрит в глаза женщины и видит, как пересекаются линии и отменяются табу. Видит, как женщина лежит обнаженная, и душа ее лишается оков, а сердце не ведает страха. Она все может себе позволить, эта женщина, и она все позволяет себе. Ее нельзя подчинить или подвергнуть наказанию, нельзя пристыдить.

Она кидается к Нест, привлекает ее к себе и сжимает в объятиях. Нест отскакивает, чувствуя шок.